Монастырь - Игорь Вагант

– Да. Эдгар проиграл, королевство поделили на семь частей, но корону оставили Эдгару. В «Хрониках Корнваллиса» написано, что, несмотря на поражение, он остался самым могущественным из них…

– Чушь. А теперь слушайте внимательно. Их было семеро, и они считались равными друг другу. И именно так записано в «Правде корнов».

– Да что это такое, в самом деле?

– Первый закон Корнваллиса.

Элла пожал плечами.

– Почему я ничего не слышал о нем?

– Не только вы. После того, как собиратель королевства Мередидд Уриен нанес жестокое поражение герцогам Корнваллиса, заставив их признать свою власть, «Правду корнов» спрятали, уничтожили, сожгли.

– Почему?

– Все первые семь князей там признавались потомками древних богов, и каждый из них – имеющим право на корону по праву первой крови. Король должен был избираться общим решением из их числа.

– Почему они избрали Эдгара?

Монах усмехнулся.

– По окончании войны он оказался самым слабым из всех. А зачем герцогам иметь сильного короля?

Элла задумался. Хедин открыл рот, чтобы продолжить, но принц только махнул рукой, призывая к молчанию.

– То есть, – медленно произнес он, – каждый из первородных князей имеет право на корону Корнваллиса? Каким образом это поможет мне?

– Каждый из них или их потомков. По праву первой крови, что течет в их венах.

– Уф, у меня голова крГЅгом. То есть ты предполагаешь, что я подниму мятеж против своего брата, и призову на помощь князей?

– Не так скоро, сир. Нужны гарантии, чтобы хоть кто-то из них тебя поддержал.

– П-ф, – фыркнул Элла, – интересно, и какую же гарантию я могу предложить?

– Себя, сир.

Элла задумался.

– О-о… ты имеешь в виду женитьбу?

– Именно, мой принц. На женщине с первой кровью.

Элла почесал нос.

– Но зачем кому-либо из герцогов родниться со мной? Они скорее предпочтут Сигеберта, чем барона Глоу, младшего в роду…

Монах как будто начал раздражаться.

– Я думал, вы уже поняли. Королевская власть сейчас достаточно окрепла. Кроме того, ее поддерживает Орден Вопрошающих со всеми своими шпионами и, главное, с десятью тысячами наемников. И, чем могущественнее будет король, тем меньше власти останется на долю сиятельных герцогов. Они бы уже сейчас начали войну, да только меж собой договориться не могут.

– Я не понимаю, – упрямо повторил Элла. – На кой дьявол им я, если каждый из них сам по себе имеет право на венец корнов?

– Это ж просто, ваша милость. – Хедин едва заметно улыбнулся. – По закону король должен быть избран единогласно всеми первородными, а Сигеберт, как сами понимаете, будет против любого из них, даже если все остальные сойдутся во мнениях. И все они будут против Сигеберта – из-за Ордена Вопрошающих. Зато если найдется представитель царствующей династии, который пойдет на договор с князьями… В вас ведь тоже течет первородная кровь, не так ли?

Элла хмыкнул.

– И вот я плавно превращаюсь в заговорщика против собственного брата-короля.

– Так гласит закон, сир.

– Ну-ну. – Элла похрустел пальцами. – И ты уже, наверное, присмотрел мне невесту?

– Пока нет. Из семи князей сейчас остались только четверо, не считая короля: Ллевеллин, Эдан Беркли, Бедвир и граф Тэлфрин…

– Тэлфрин? – изумился Элла. – Он – князь?

– Да. И более того – первый из всех. Он прямой потомок младшего сына Эдгара Длинной Шеи и единственной дочери одного из первородных герцогов, Гутрума. А старшей линии уж нет давно. Так вот: из ныне живущих дочери есть только у двоих, у Ллевеллина и Бедвира, но они давно уж замужем.

– Вот те раз… – развел руками Элла, – так к чему же тогда все эти разговоры?

Хедин пожал плечами.

– А кто говорил, что будет легко? Надо искать. Подумайте сами, сир, сколько всяких потомков, и в том числе дочерей, успели наплодить сиятельные герцоги за тысячу лет?

– Да уж… Найти и доказать, что она – потомок одного из семерых.

– Именно, мой принц. И доказать – это будет самое трудное.

Элла поднялся на ноги, отряхиваясь от налипших травинок, и вдруг озорно подмигнул.

– Зачем тебе это, Хедин? Кто ты такой?

Тот склонился в поклоне.

– Я верный слуга моего господина.

– Разумеется. – Элла улыбнулся. – Пойдем. Я должен успеть хотя бы к концу службы.

– Возьмите мою лошадь, сир. У меня дела в другом месте.

– Как всегда.

Элла огляделся, пытаясь увидеть мальчишку. Тот сидел на пригорке неподалеку, среди ромашек, и бездумно пялился в начинающее темнеть небо.

– Глойн! – гаркнул принц. – Ко мне!

Хедин тем временем уже исчез. Как тень, подумал Элла.

Легко запрыгнув на коня – он был хорош, караковой масти жеребец с умными глазами, где только Хедин берет таких, с его-то грошами, – Элла подтянул мальчишку за шиворот, усадив позади себя.

– Держись, – сказал он.

Солнце уже насаживалось на шпиль Лонливена, окрашивая в кровавый цвет стяг корнваллисских королей.

* * *

Лонхенбург был старым городом. Старым и молодым одновременно.

Столица росла, как на дрожжах. Еще при Осбальде Толстом вокруг нее начали возводить каменные стены, но так и бросили, не закончив. Ко времени смерти этого государя город расползся во все стороны еще на добрую милю, и теперь по внешней его границе высился бревенчатый частокол, прочный и высокий, из сосен, что привозили с правобережья Тэлейт, из Королевского леса.

За стеной через каждую сотню стридов стояли деревянные башни, и в их числе, по обе стороны городских ворот – две самые большие, все в лесах, со стражниками, которые, побросав свои алебарды и перевалившись через заграждения, с интересом, а кто и посмеиваясь, смотрели вниз.

Ворот как таковых не имелось, только столбы, совсем недавно сложенные из белого камня; между ними целая армия рабочих, потных и отчаянно матерившихся, устанавливала гигантские створки.

Пройти через ворота, пока там копошился весь этот люд, не было никакой возможности. Да никого, собственно, и не пускали: одну створку только что подтащили к проходу, и теперь добрых три десятка человек подтягивали ее кверху на веревках, пытаясь установить вертикально; другие, уперев в дверь деревянные брусья, помогали своим товарищам. К двери уже приладили огромные петли с пальцами толщиной в человеческую руку, и главная задача заключалась в том, чтобы всадить их в отверстия «девочкиных» крыльев, уже закрепленных в столбах.