Богиня роз - Филис Кристина Каст

- Ох, ну и ну! Кто бы это ни сделал, он - мой новый герой!

Не обращая внимания на странную сдержанность Джии, Микки почти бегом пересекла темный балкон и сунула замерзшие босые ноги в теплые туфли. А потом даже застонала от удовольствия, как человек, от всей души наслаждающийся видом еды. Множество тарелок на столике были наполнены чем-то очень вкусным. Ароматные сыры, оливки, тонкие ломтики мяса, буханка еще теплого, только из печи, хлеба. Но прежде чем наброситься на еду, как умирающий от голода путник, Микки вспомнила о Джии, все еще стоявшей у начала лестницы. Как ни странно, однако служанка, похоже, забыла о Микки. Джии пристально всматривалась в глубокие тени, залегшие в дальнем конце балкона. Микки откашлялась, чтобы привлечь внимание девушки. Служанка вздрогнула, как будто Микки ее напугала, и Микки показалось, что в глазах девушки i мелькнул ужас. Микки улыбнулась служанке, пытаясь понять, что ее так встревожило. Может быть, Микки нарушила какие-то культурные традиции и совершила некрасивый поступок, сев за стол и не пригласив Джии присоединиться к ней? Микки совсем не хотелось быть Грубой по отношению к девушке, проявившей так много доброты. Так что вопреки желанию остаться одной, поесть и расслабиться Микки приглашающе махнула рукой.

- Здесь, конечно, только один стул, но мы можем принести другой из моей комнаты. - Захлебываясь слюной, Микки опять посмотрела на стол. - И еды здесь хватит на двоих. Почему бы тебе не посидеть со мной?

Бросив еще один встревоженный взгляд в темноту, Джии наконец улыбнулась, но покачала головой.

- Нет, Эмпуза. Ты устала. Тебе лучше спокойно поесть и лечь спать.

Служанка повернулась, чтобы уйти. Но потом, передумав, сделала несколько быстрых шагов в сторону Микки, и наконец ее нежное лицо оказалось на свету и стало отчетливо видимым.

- Микадо, прошу, прости мою дерзость, но я не могу смолчать.

- В чем дело, Джии?

Юная служанка подошла к Микки ближе и опустилась рядом с ней на колени, взяв жрицу за руки. Она заговорила почти шепотом:

- Твоя судьба и судьба этого мира отныне неразрывно связаны. И твои решения будут иметь гораздо более серьезные последствия, чем ты можешь представить.

Микки поняла, что в словах Джии скрыто нечто важное.

- Я буду это помнить, Джии.

Не зная, что тут еще можно сказать, она добавила:

- Я буду осторожна. Обещаю.

Джии кивнула с облегчением и сжала руки жрицы, прежде чем уйти.

- Ты отлично справилась сегодня, Эмпуза. Да будет благословенна твоя судьба!

Она низко поклонилась и, быстро сбежав по ступеням, исчезла из вида так стремительно, как будто всего лишь приснилась Микки.

Наконец- то она осталась одна… К чему все это было сказано? Слишком уставшая, чтобы уделять много внимания странному поведению и таинственному совету Джии, Микки потянулась и повела плечами. Шея болела просто смертельно, а тело окаменело и ныло. Какого черта, что с ней не так? Ей бы следовало больше времени проводить в гимнастическом зале (а кому это не нужно?). Но Микки не думала, что пребывает в столь плачевном физическом состоянии, чтобы переутомиться от часа или около того незатейливых танцев; но тем не менее она ощущала себя полной старухой… или молодой женщиной, которую основательно поколотили.

У нее дрожали руки, когда она, взяв вилку, накладывала себе сыр и мясо, но стоило ей проглотить несколько кусочков, сразу стало намного лучше. Микки натянула на плечи теплое одеяло, лежавшее на спинке кресла. Согревшись, она отломила горбушку хлеба и счастливо вздохнула, вгрызаясь в мякоть. Ей показалось, что теплый хлеб каким-то образом питает не только тело, но и душу. Прекрасный канделябр, стоявший напротив столика, выглядел как молчаливый компаньон, явившийся лишь для того, чтобы осветить ужин. Его свет играл на хрустальном бокале, наполненном темно-красным вином. Микки подняла бокал, восхищаясь гравированными розами на его стенках и довольная, что кто-то уже позаботился налить в него вина, а заодно и оставить полный кувшин для нее одной. Если и случались поводы выпить вина - много вина,- то сегодня как раз тот случай. Микки огляделась, пытаясь понять, движется ли хоть что-нибудь в густых тенях балкона. Но вокруг было тихо; похоже, она действительно осталась наконец абсолютно одна.

Поднеся бокал к губам, она вдруг остановилась и недоуменно сдвинула брови. В середине крошечного алого озерца плавал маленький цветок красной розы, такой темный, что казался почти черным.

Какого черта, что этот цветок делает в вине? Не зная, чего требуют в таком случае местные правила приличия, Микки уставилась на бокал. Может, просто достать цветок пальцами? Или лучше взять вилку? А может быть, тут более подходит десертная ложка?

- Я же не могу просто потребовать, чтобы мне принесли другой бокал, - пробормотала Микки, подумав, что найти в вине розу - это вполне в духе столь причудливого дня. - И что бы я сказала? Эй, официант, то есть в данном случае служанка, тут у меня в супе муха, то есть роза в бокале, в вине-Микки покачала головой и рассмеялась.

- Разве такое можно представить?

- Древние верили, что невозможно полностью насладиться вином, если в нем не плавает роза. - Низкий мощный голос прозвучал с дальнего конца балкона, укрытого непроницаемыми тенями; голос словно окатил Микки волной, ее кожа покрылась мурашками. - Этой же веры придерживаюсь и я.

Микки вздрогнула и едва не выронила бокал.

- Прости, что напугал тебя, Эмпуза.

- Я просто не ожидала…- пробормотала Микки, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в темноте.

Она различала только тени и тени, но ей и не нужно было видеть его. Она знала, чей это голос. Внутри у нее все сжалось. Глубоко вздохнув, Микки поплотнее натянула на плечи одеяло, внезапно сообразив, что она не сняла церемониальное платье, открывавшее слишком уж большую часть ее тела.

- Я думала, я одна, - сказала она, изумляясь, что ее голос звучит как обычно.

- Я не хотел тебя беспокоить. Я только пришел присмотреть, чтобы ты подкрепилась как следует после ритуала.

Микки таращилась туда, откуда доносился голос. И, забыв о цветке, сделала хороший глоток вина. «Это он… та статуя… то чудище из снов… то существо, которое преследовало меня в розовых садах…» Руки Микки, в отличие от голоса, оказались не способны так же легко справиться с эмоциями, и она покрепче вцепилась в бокал, чтобы стекло не стучало о зубы.

Поскольку она молчала, он продолжил, говоря все тем же неестественно могучим голосом, и это казалось очень странным, потому что слова звучали вполне цивилизованно.

- Еще раз, Эмпуза, прошу простить меня за неловкое вторжение. Я хотел только проверить, что все сделано как надо, что у тебя есть все необходимое. Я не хотел тебя беспокоить и доставлять тебе неудовольствие.

Микки все так же смотрела в темноту, из которой звучал голос.