Артефакт - Дмитрий Иванов

Я стал прикидывать, кому еще можно позвонить в этой совершенно чужой мне злокозненной реальности номер два… Первая мысль была о Гельмане (сила привычки), но я тут же вспомнил, что здесь Гельман мне не товарищ… Ирка? Но она, кажется, сменила номер мобильника, пока я сидел, а новый я не знал…

Однако был у меня тут один очень верный друг. Настолько верный, что звонить ему я даже слегка побаивался: смогу ли я соответствовать его безрассудной верности?

Я набрал номер Тимыча и, отчего-то затаив дыхание, принялся слушать длинные монотонные гудки. Тимыч не отзывался.

И что, я теперь тут один как перст? Даже поговорить не с кем?.. «Кегля! – додумался я. – Кегля-то тут живой, стервец!..»

Я набрал его домашний номер.

– Алло? – послышался в трубке расхлябанный говорок Кегли.

– Привет, Виталик, – сказал я. – Узнаешь?

Он некоторое время молчал, затем шепотом спросил:

– Это опять ты?…

– А что? Я не могу позвонить другу?

– Я же видел твой труп! – взволнованно заявил Виталик. – Меня возили на опознание…

– Мой труп? – выразил я вежливое удивление. Откровенно говоря, это уже стало надоедать. Если уж мой «параллельный» труп завел обыкновение компенсировать мое отсутствие в текущей реальности, то ничего не попишешь. Скорее всего, он продолжал подчиняться тем же правилам, что и при жизни, то есть – замещал меня по какому-нибудь «закону сохранения тел» в том мире, из которого я убывал.

– Виталик, я все тебе объясню, – выдал я Кегле обещание с того света.

– Чего ты от меня хочешь? – спросил он.

– Пообщаться.

– Ладно, – сумрачно согласился Виталик: кажется, ему не очень-то хотелось поддерживать отношения с усопшим другом. Ну ничего – тут мы, брат, квиты…

Мы договорились о времени и месте «потустороннего» контакта, и я оставил таксофон в покое.

Через пятнадцать минут Кегля появился в «зоне контакта», с бледным, как и положено покойникам, лицом. Вероятно, я и сам выглядел не лучше после всех моих мытарств, во всяком случае Виталик разглядывал меня с большим подозрением.

– Не переживай, я не вампир, – ухмыльнулся я, пожав его безжизненную руку.

– Да я и не переживаю, – угрюмо возразил Виталик. – Вампир ты или нет… Но уж точно и не Иисус Христос… С чего тебе воскресать-то? И вообще… Ты же знаешь, я во всю эту потустороннюю хрень не верю.

– Мне тебя тоже хоронить приходилось, если ты помнишь, – заметил я примирительно.

– Помню, помню… Хорошо, что тебя тогда на кладбище отпустило…

– Ладно… Не буду морочить тебе голову, Виталик, – вздохнул я. – Но объяснить все это совсем не просто.

– Охотно верю. Так что?.. Это шутка такая? Сейчас из кустов появится скрытая камера, и мне дадут сто баксов за моральный ущерб?

– Сначала и мне такие мысли в голову приходили, – кивнул я. – Но все оказалось намного хуже.

– Короче… Не томи.

Я вздохнул: более неправдоподобных объяснений мне еще не приходилось давать, но надо было как-то двигать этот разговор…

– Ты, Виталик, попал в чужую реальность, – с подобающей моменту торжественностью объявил я.

– Чего?

– Твое место занял двойник из этой реальности, – невозмутимо продолжал я. – У него был медальон, из-за которого, как я понимаю, вся эта ерунда и происходит… Точно такой же есть и у меня, хотя сначала медальон был у моего двойника, которого убили… Мне медальон достался по наследству.

– Так-так… – с умным видом откликнулся Виталик. – Теперь все понятно…

– Уже? – наивно порадовался я.

– Ты точно псих, – заключил Кегля.

– Поначалу мне тоже так казалось, – снова кивнул я.

– Правда? И что же заставило тебя передумать?

– Обстоятельства заставили, – усмехнулся я. – Однако переубедить тебя, надеюсь, будет проще. Я пока только обрисую суть проблемы, а к доказательствам перейдем чуть позже, хорошо?

– Хорошо, – легко согласился Виталик. – Может, выпьем?

Я не возражал.

Мы устроились в летней кафешке, под большим полосатым зонтом. Кегля заказал водки, два салата и горячее. Пока он общался с официанткой, я бдительно осматривал окрестности: кто знает, какие еще напасти готовит мне эта гнилая реальность под номером два… Или уже не два? Я почему-то больше не ощущал себя как во сне – видимо, нервная система постепенно адаптировалась к новым условиям моего странного существования. А жаль: ощущение было не то чтобы приятным, но, по крайней мере, освобождало от нервного напряжения, которое я испытывал в бессильном старании понять, что происходит, где я, и как мне тут выжить…

– Давай, – сказал Виталик, наливая мне стопку водки. – Выпьем за твое воскресение.

– С удовольствием, – согласился я.

Водка мгновенно растеклась по жилам, растопив во мне кровь, стынущую от нервного озноба. Кегля полагал, что нервы у меня железные, но на самом деле я просто умел скрывать свои чувства.

Виталика водка тоже слегка расслабила, и он, кажется, был уже готов воспринимать мои объяснения с меньшим скепсисом.

– Ну продолжай, – благожелательным тоном предложил он, – пока у тебя складно получается. Мне даже любопытно стало…

– Наверно, это действительно любопытно, – согласился я, – если смотреть со стороны… Только ты, Виталик, не обольщайся, ты не в стороне, ты внутри этой «божественной» затеи. Как и я. А изнутри, я тебе скажу, мне почему-то все больше неприятные моменты открываются.

За десять минут я полностью изложил Кегле диагноз раздвоения реальности, подкрепив теоретические выкладки рассказом о собственных проблемах. Затем я поведал ему то, что узнал о загадочных древних медальонах, похожих на логотип «мерседеса» и каким-то образом причастных к шизофреническому сдвигу нашей бедной реальности. И, наконец, подвел разговор к его личному участию в этой истории.

– То есть я умер от передоза… – вздохнул Кегля. – Что ж, этого следовало ожидать: не зря я всегда держался подальше от иголок – идиоту понятно, к чему это может привести…

– Вероятно, он все-таки здорово от тебя отличался, – предположил я. – Не был таким чистоплюем… Наверно, и в легион со мной записался по той же причине.

– По какой причине? Хочешь сказать, что я трус?

– Я такого не говорил. Просто он был более решительным и, видимо, еще более беззаботным, чем ты… хотя это трудно себе представить.

– Мне моя жизнь нравилась.

– А теперь?

– Теперь… Теперь уже и не знаю… Трудно без кайфа. Ломки – это все фигня, дело временное, можно и потерпеть. Тут другое… Такое чувство, будто батарейки из тебя вынули. Ходишь, чего-то делаешь, говоришь о чем-то, а энергии во всем этом нет. Словно пустой внутри. А энергия-то нужна, иначе сам себе покойником казаться начинаешь. И тут еще ты про мои похороны плетешь… У тебя крыша протекла – хочешь и меня за собой утянуть?