Ночь дракона - Сергей Крускоп

Единорог, чьей родиной была влажная лесная тундра за Хассенским хребтом, наотрез отказался лазать по изъеденному балками всхолмью. Ивон даже пожалела, что в этот раз путешествует не на лошади, но потом пришла к выводу, что и от лошади здесь было бы мало проку. Прейские горы, не желая знаться ни с какими другими горными системами, торчали посреди Берронской равнины, как краюха посреди столешницы: они не уступали ни ветрам с дождями, ни реке Верхней Хоре, вынужденной из-за них делать широкую петлю. Как и все прочие горы, эти тоже философски относились к подобному противостоянию, хотя оно неизбежно отражалось на их внешности – в виде многочисленных промоин и крутых обрывов, покрытых щетиной тощих березок.

В маленькую корчму на главной деревенской улице (то есть на большей из двух имевшихся) Ивона вернулась ни с чем, усталая и запыленная. Корчма, несомненно, являла собой культурный центр деревни – в совокупности с храмом, располагавшимся как раз напротив. Еда в ней была вполне приличной, то есть содержала более или менее полный набор веществ, необходимых для поддержания жизни, а также была потенциально пригодна для разжевывания и глотания. Еще при корчме была парочка комнат, в которых останавливались редкие путники. Правда, по своим размерам и убранству эти комнатки напоминали скорее нечто среднее между платяным шкафом и курятником.

В зале сегодня было людно: как же – мало того, что виверна опять скотину загрызла, так еще и важный рыцарь приехал, чуть с волшебницей не подрался, а потом указ вывесил, где именем герцога повелел искать виверново логово. Столько событий за один день в Цемсах не происходило уже многие годы. Ивона пробралась к облюбованному накануне столику в самом дальнем углу – и обнаружила там своих новых знакомых.

– Ну как, удалось найти виверну? – поинтересовался Дерриэн.

Нимрава неодобрительно покосилась на него, одновременно ухитрившись приветственно улыбнуться Ивоне. Магичка присела к столу, прислушиваясь к разговорам у себя за спиной.

– …Ага, а копыты по всему двору раскидала! И вот ведь, гадина, никто и не видал, куда полетела!

– …Нет бы у кого другого скотину задрала, в тех же Муравьиных Горках хотя бы! А то все к нам да к нам!

– Эт потому, что у нас скотина лучше.

– Да ладно тебе, у тебя-то ничего не пропало!

– У меня не пропало, а у тестя мово энта тварь кобеля цепного стащила – забыл, что ль? Прямо с ошейником уволокла, а ошейник-то я ему подарил. Хороший был ошейник, еще долго прослужил бы…

– …Хоть бы колдунья приезжая что сделала, управу какую нашла!

– Да что та колдунья может?! Вот если б Наталина! Уж она б такого не допустила…

– Да ладно, не видал, что ль, как сэр лыцарь с колдуньей связываться-то поостерегся? Стало быть, хорошая колдунья, не из последних! Этот-то барон, как его там… Он же с белым крестом, а они, сами знаете, колдунов ни в грош не ставят.

– А все ж Наталина наша не подвела бы. Дурень он, этот Лепес, что от такой девки отказался!

– Ты это, потише, он мой свояк все-таки…

– Вот я и говорю – дурак твой свояк.

– А тебе самому бы хотелось, чтоб жена колдуньей была? А-а, вот то-то!..

В оригинале все эти высказывания были приправлены не вполне нормативной лексикой и бульканьем того, что здесь называли пивом.

Корчмарь заметил наконец Ивону и, дабы не гневить судьбу в лице волшебницы, удивительным, доступным только работникам подобных заведений способом просочился к ее столу.

– Чего, э-э… госпожа изволит? – подобострастно спросил он.

– Поесть, – коротко ответила Ивона, – и они тоже, – она указала на Дерриэна с Нимравой.

– И выпить?.. – спросил корчмарь.

– Квасу. – Ивона подбросила на ладони серебряную монетку и вновь поймала ее. – Да, кстати. Кто такая эта Наталина?

Корчмарь, уже повернувшийся было в сторону кухни, остановился и на секунду-другую задумался.

– Ведьма, – с трудом облек он свои мысли в слова. – Ну, или колдунья, ежели вам так больше нравится. Поселилась у нас в деревне, прижилась было, даже каким-то хозяйством обзавелась. А потом ейный хахаль дал ей от ворот поворот – она и уехала.

Ивона проводила удаляющегося корчмаря взглядом.

– А я хотел вина заказать, – разочарованно пробормотал Дерриэн.

– И не мечтай, – обернулась к нему Ивона. – Вина здесь нет, а с другим спиртным лучше не экспериментируй.

– Ага. Ты слышала, – сменил тему Дерриэн, – барон здесь.

– И слышала, и видела. А! – догадалась Ивона. – Так ты и есть тот сбежавший слуга?! А ты, – она посмотрела на Нимраву, – стало быть, колдунья, которая его опоила…

– Что, правда опоила?! – ужаснулся молодой человек.

Нимрава подперла подбородок ладошками, придав лицу нарочито-мечтательное выражение.

– Не могла удержаться, – промурлыкала она, – такой хорошенький!

И продолжила уже нормальным голосом, с улыбкой глядя на округлившиеся глаза юноши:

– Да шучу я! Не умею я никого опаивать.

– Но ты же травница?! – почти в один голос, но с разными интонациями спросили Дерриэн и Ивона.

– Я знаю травы, – серьезно ответила Нимрава, – умею их искать и собирать. Но представления не имею, что там потом с ними делают аптекари!

– Может, оно и к лучшему, – проворчал Дерриэн.

Внезапно дверь корчмы с треском распахнулась, едва не пришибив одного из завсегдатаев.

– Там!.. Там!.. – ворвавшийся в помещение селянин никак не мог перевести дух и закончить фразу. – Там… такое… это… оно телка жреть!

Через открытую дверь доносилось приглушенное расстоянием мычание. Народ, какой еще держался на ногах (пришли-то, конечно, о новостях посудачить, но ведь в корчме грех не выпить), повалил на улицу.

– Тьфу ты, пропасть! – Ивона вскочила из-за стола. – Ведь эта тварь уже ела утром!

С сожалением подумав о несостоявшемся ужине, девушка выбежала через заднюю дверь, чтобы не задерживаться в толпе. На улице коровий рев стал не в пример слышнее и позволял без труда определить направление к месту происшествия. Мысленно проклиная всех рептилий и коров в мире и стараясь не угодить в коровьи лепешки, Ивона завернула за угол и едва не налетела на старосту Мокия, созерцавшего жуткое зрелище.

На этот раз виверна явно увлеклась. Какой-то местный недотепа привязал к забору телушку, которую рептилия и избрала очередной жертвой своего неуемного аппетита. Однако кусок оказался великоват, и теперь телка истошно мычала и прыгала не хуже козы, одновременно стараясь порвать привязь и сбросить со спины тварь. Виверна же, изначально собиравшаяся в своей манере перекусить жертве шею, теперь судорожно цеплялась за коровью спину изогнутыми когтями и размахивала крыльями, пытаясь сохранить равновесие.