Черная корона Иссеи - Александр Маслов

Гном-привратник, стоявший на проходе вытянулся отчего-то и заорал:

– О, славная победительница Аасфира и тварей Некрона!

– Светлейшая! Да не расстраивайся ты, а? – анрасец сдавил ее горячую ладонь. – Пойдем по глоточку. Пожалуйста.

– Пойдем волосатик, – согласилась Астра, оглянувшись на огромные двери с рельефами богов и стоявшего в полной растерянности привратника. – Только не в этой таверне. Подальше, подальше отсюда!

Они молча двинулись вниз к ристалищу Хлема. Правее знаменитой арены солнечными бликами плескалась Росна, и радостно шумела Варгиева площадь.

* * *

Иальс – скверный город. Здесь грязно и душно от множества людей, которые почти везде. Этот город похож на бесконечный рынок, где все что-то делят, продают, покупают или воруют; где толпа так велика, что похожа на кричащее разноцветное море с островками храмов, дворцов и холодных цитаделей всевозможных орденов. Здесь нет ни порядка, ни закона; и заповеди богов, хранящиеся у жрецов на каменных скрижалях, чеканенные на бронзе, золоте, забыты, как бесполезная рухлядь. Все же этот город чем-то магнетически привлекает. Человек, однажды побывавший здесь, возвращается вновь и вновь, придумывая какой-нибудь нелепый предлог, обманывая себя незначительной, глупой причиной.

Брис, снял ленту с головы, встряхнул распущенными волосами, отгоняя мысли, нахлынувшие на него с минуты, как он ступил на беспокойную пристань Иальса. На башенных часах стрелка подползала к цветку, и было бы пора подумать о скромном, недорогом обеде. Хотя в кошельках франкийца звенело более тридцати штаров – часть сокровищ Абопова храма, брошенных Давпером и разделенных потом между госпожой Пэй, им самим и командой Греда Фарома – он собирался потратить эти немалые деньги с толком. Единственная вещь, которую он хотел бы купить немедленно, о которой часто вспоминал в плаванье – это меч Синий Зигзаг, выкованный из звездного железа, покрытый анрасскими рунами и заклятиями огромной силы. У рейнджера до сих пор стояли перед глазами быстрое движение лезвия, голубая искра и рассеченный надвое толстый металлический стержень. Человек, посвятивший себя боевому ремеслу, выбирает такое оружие только раз, а потом он и меч становятся едины и служат друг другу всю жизнь или очень-очень долго. Такой союз бывает более прочным и верным, чем союз между мужчиной и женщиной, и даже после смерти имя владельца, его слава и опыт передается мечу, словно клеймо мастера.

«Если только не поздно, куплю его, – решил Брис. – Двадцать пять штаров – целое состояние. Цена лачуги в не слишком важном районе. Мора зубатая с ними». Еще он подумал, что эта безумно дорогая вещь будет напоминать ему о мэги Пэй, о днях волнующих, странных и приятных, которые теперь вряд ли повторятся. Он поморщился, потер небритую щеку, взвалил тяжелую сумку на плечо и пошел к храму Герма, огибая суматошный Варгиев рынок.

Миновав портал величественного храма, возле которого жрецы в длинных серебристых одеждах вещали что-то для паломников на ступенях, Голаф прошел дальше за миндалевый сад и свернул к храмовой пристройке с белым альбатросом над дверью. Толкнув створку, украшенную резьбой, прошел мимо рослых храмовых стражей. В зале, разделенном дубовыми колоннами, посетителей было не много – все же цены в Гермовой лавке казались не самыми щадящими, и не каждый горожанин знал толк в вещах, наделенных магией и особыми свойствами.

Остановившись у прилавка, где он разглядывал оружие прошлый раз, франкиец помедлил, ожидая пока расторопный мальчишка завернет в шелк покупку статной пожилой дамы, потом сказал:

– Эй, парень, тебя, кажется, Фетри зовут?

Тот кивнул, уронив на лоб прядь русых волос, с непониманием глядя на незнакомца в выцветшем плаще и грязных сапогах.

– Понимаешь, Фетри, меч тут у вас был. С месяца полтора назад. Такой, с узким клинком голубого цвета. Ты им еще железную болванку рубил.

– Господин Цаонс, – позвал парнишка хозяина. – Вот посетитель интересуется.

– Господин Цаонс, – Голаф кивнул головой навстречу владельцу лавки. – Помню, у вас меч знатный был. С анрасскими рунами и лезвием, голубым, вроде… Вроде зимнего неба. Теперь я его чего-то не вижу, – он обвел взглядом застекленный прилавок и стену, увешанную кинжалами, стилетами разной формы, короткими и длинными мечами.

– Вы никак про Синий Зигзаг говорите. Его кое-кто в подарок королю Луацину отложили. Только в тот же день убили старика, – лавочник вытер руки о фартук и повернулся к стеллажу. – Дорогой тот меч. Вот сюда посмотрите: есть неплохие клинки из Кардора и Нолда, прочные, высочайшей закалки. И наши иальсские не хуже. От восьмисот сальдов до двух штаров. Есть с рунами скольжения за три штара. И получше кое-что имеется от известных мастеров. Вы, я вижу, опытный воин – вам не просто красивую железяку надо. Так?

– Мне нужен Синий Зигзаг. Это мой меч, – твердо сказал Голаф.

– Что значит ваш? – хозяин скрестил руки на груди и недобро нахмурился, поглядывая то на франкийца, то на двух мужчин, с важным видом перебиравших магические свитки за столом.

– Как бы вам яснее сказать… Бывает, смотришь на оружие, а в душе глухо и пусто. Но редко случается, когда сердце вздрагивает, и рука сама тянется, – рейнджер помрачнел и почесал подбородок. – Поэтому я говорю, что Синий Зигзаг – меч для меня. Уж я в этом кое-что смыслю.

– Вон оно что. Действительно смыслите. Синий Зигзаг стоит двадцать пять штаров, – Цаонс кивнул помощнику, указывая на дверь, ведущую в кладовую. Парнишка нырнул туда, было слышно, как он то грохочет коробками, то звенит железом.

– Вы прошлый раз отдавали его за двадцать четыре. Я обещал вернуться, как деньги будут, – Голаф Брис наклонился, расстегивая замки на толстой дорожной суме, и поставил на прилавок два огромных кошеля.

– Герм Всевластный, вы что, действительно готовы купить его?! – изумился лавочник, глядя, как перед ним появляются золотые пластины с либийскими знаками.

Фетри, выскользнувший из кладовки, украдкой подмигнул франкийцу и поставил перед ним длинный футляр. Поддев серебряные защелки, осторожно открыл его, демонстрируя меч, лежащий на замшевом ложе. Прочный и тонкий клинок сверкнул, словно яркая молния. На нем обозначились мудреные анрасские знаки. Берилл на конце рукояти мигнул глазом северного бога.

– Действительно готов, – с задержкой отозвался Голаф, трогая льдисто-голубое лезвие – на пальце выступила кровь. – Действительно… Беру. Двадцать четыре? – переспросил он.

– Шет, а! – рассмеялся лавочник, оглянувшись на храмового стража и жрицу, тоже заинтересовавшихся происходящей сделкой. – Ну, либийским золотом, можно и двадцать четыре. Идет, – он принялся отсчитывать золотые пластины и кругляши, высыпавшиеся из кошельков.

– Может, еще чего приглядите? – подсуетился Фетри. – К такому мечу броня добротная имеется. Легкая. Из кожи синего василиска.

– Не, парень, – рейнджер мотнул головой, следя за счетом торговца. – Я деньги никогда зря не трачу. Уж знаю, как они зарабатываются, и всякий раз думаю, прежде чем отдать лишний сальд. А броня у меня есть. Вернее, будет, если сильно потребуется, – он вспомнил о лоскуте кожи Аасфира, лежащем в сумке, и подумал, что не плохо бы его оценить именно в этой лавке.