Трезубец Нептуна - Александр Прозоров

— Гав! — сказал Теплер Вайт. — Гав-гав, гав!

— Придуриваться начинаем? — поинтересовалась женщина.

— Ну что вы, леди, — улыбнулся Атлантида. — Просто, согласно судебному решению от седьмого полыжуна, он считается безмозглым животным, разговаривать по-человечески права не имеет и ваши слова понимать не способен.

— А что означает слово «вивисекция», он тоже не способен понять? — ласково поинтересовался мужчина.

— Не знаю, — облизнул археолог мгновенно пересохшие губы.

Вайт презрительно рассмеялся и гавкнул еще несколько раз, демонстративно встав на четвереньки.

— А вы, стало быть, разговариваете? — повернулась женщина к Рассольникову.

— Я, милая леди, закоренелый правонарушитель, — с достоинством кивнул Атлантида, — и мне на решение вашего суда форменным образом наплевать.

— Очень хорошо, — почему-то обрадовалась женщина. — Вы передадите нам свое имущество?

— Ну что вы, леди, — рассмеялся Платон. — Ведь я убежденный правонарушитель! Выполнять требования закона для меня — как нож острый!

— Про нож — это вы хорошо вспомнили, — плотоядно пошутил один из мужчин, но женщина остановила его, положив ладонь на плечо:

— Подожди. Это животное кажется мне достаточно рассудительным существом. — И она снова обратилась к Атлантиде: — Отложим пока вопрос вивисекции. В конце концов, все мы воспитаны в традициях гуманизма и стремимся всемерно заботиться об условиях содержания зверей в наших зоопарках и живодернях. Наша комиссия может признать вас обитателем Харакорских солончаков. В таком случае, по условиям содержания вы получите доску шириной сорок семь сантиметров и длиной два метра, и солонку, для сдабривания приносимой вам пищи. Подумайте, мой дорогой, доска и солонка в виварии — это ведь настоящая роскошь. А ваше имущество вам все равно больше не понадобится. Ни-ко-гда. Подумайте. Минут шесть хватит?

— А когда я получу доску?

— Немедленно.

Рассольников задумчиво прикусил губу, потом кивнул:

— Хорошо. Я дам вам адрес, пароль для охранной системы и отговорку для полиции. А вы прикажете служителю этого… э-э-э… учреждения давать нам только мытые фрукты и овощи?

— Животные не нуждаются в мытых продуктах, — сухо ответил мужчина. — Но мы можем попросить его выбирать вам корм получше. Чисто из доброго к нам отношения. К тому же, если хотите, мы передадим вашим родственникам номер партии мыла, которое из вас сварят. Партию можно выкупить и захоронить в соответствии с принятыми у вас обрядами.

Самое ужасающее — мужчина говорил абсолютно серьезно!

— Шесть минут прошло, — сообщила женщина.

— Планета Гея-Квадрус, — поморщившись, признался Атлантида. — Поселок Лаперуз, Приморская аллея, торцевой дом. Пароль для охранной системы: «Семнадцать-три, косяк-наперекосяк, семь-сорок». Если появится полиция, можно сказать, что вы действуете по поручению Антона Непейводы. Счетов у меня сейчас нет, наличные кредиты хранятся в сейфе. Сейф — в стене, на кухне, налево от входа, спрятан под настенным светильником. Код записан на обратной стороне световой панели.

— Вот и умница, — кивнула женщина.

— Когда мне дадут доску и соль?

— Сейчас мы положим решение комиссии на рабочий стол обработчика скота, и он переведет ваш режим содержания на солончаковый. А второму животному, если у него настанут моменты просветления, сообщите, что он может послужить очень важному делу. У нас на планете знаменитый доктор Кучвил ведет крайне важные для космических полетов исследования по вопросам реанимации пострадавших от кислородного голодания. В частности, он пытается выяснить, сколько раз можно без вреда для здоровья реанимировать организм, в течение пяти минут находившийся в бескислородной среде. Ему крайне нужны подопытные животные. Они почему-то дольше пяти суток не выдерживают. Сейчас у него есть два образца… Но дня через три могут понадобиться новые. Мы вас завтра еще навестим, зверушки.

Комиссия распихала бумажки и указки по карманам комбинезонов и удалилась.

— Вы думаете, они говорили это всерьез, сэр Платон? — заговорил нормальным языком миллионер.

— А как же? — пожал плечами Рассольников. — Человечество на протяжении всей своей истории ставит подобные эксперименты со всякого рода крысами-кроликами-собачками. А поскольку по закону мы с вами, сэр, нынче что-то среднее между мышью и обезьяной, то и обращаться с нами можно соответственно. Привяжут вас к креслицу, наденут на голову пластиковый мешок и оставят минут на пять. А когда вы умрете, проведут сеанс реанимации, дадут отдышаться и опять наденут на голову пакет. И так на протяжении пяти дней — пока вы окончательно не отдадите концы. Потом доктор Кучвил обобщит результаты исследований, передаст космофлоту обоснованные научные рекомендации по поводу того, сколько раз можно безопасно реанимировать погибших из-за неисправностей дыхательной аппаратуры космонавтов и после какого порога их следует переводить на более безопасную работу, — и ведь получит за свои исследования Нобелевскую премию, попомните мое слово. Хотите поучаствовать?

— Вы шутите, сэр Платон?

— Как бы не так, сэр Теплер. Более того, я совершенно уверен, что очень многие исследовательские центры знают про особенности местного законодательства и специально спускают сюда заказы на научные разработки… Скажем так, трудно осуществимые в обычных условиях.

— Вот уроды!

— Зачем вы так, сэр? Ведь подобные исследования и вправду способны спасти жизнь сотням и тысячам людей. И обогатить еще несколько десятков.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Да уж, не коммерческое использование полученных результатов. Вот вам, например, сэр Теплер, предложили выбрать между возможностью умереть несколько десятков раз от удушья в исследовательском кресле или всего лишь один раз от того, что вам перережут горло. И заметьте, за то, чтобы вам перерезали горло, вам еще нужно доплатить несколько миллионов кредитов.

— Точно! — Мгновенно ухватил суть дела матерый бизнесмен. — Они не устанавливают личностей осужденных, и государство не может истребовать имущество казненных официальным порядком. Оно просто не имеет понятия, с кем имеет дело и какие деньги есть у осужденного.

— Вот именно, — кивнул Рассольников. — А то, что вы им расскажете под пытками, изящно называемыми вивисекцией, знают только они сами. И все полученное могут спокойно положить себе в карман. И, главное, они ничем не рискуют — ведь все «научные эксперименты» ставятся исключительно над животными. Ни одна галактическая ассоциация по защите прав человека вмешаться не может — «людей» они защищают по высшему разряду, а положение «животных» их не волнует.

— На Ершбике действует какой-то орден Защиты Животных, сэр, — напомнил толстяк.

— Ничего они не добьются, сэр, — отмахнулся археолог. — Вы только подумайте, какие тут деньги крутятся! Вчера двоих мужиков зарезали: значит, каждый из них откупился. А те, что не откупаются, приносят доход по линии научных исследований. Безотходное производство!