Охота на гусара - Андрей Белянин

Крестьянку мы отпустили с извинениями, Христом-богом божась, что мы – не те, а тех – мы ещё проучим! Сами же поскакали вперёд и, встретя ещё двух старичков у проруби, слупили с них лишнее подтверждение уже имеющейся информации. Дело казалось кислым…

Я объявил привал и уселся в стороне поразмыслить о нерадостных перспективах. Деятельный Бедряга бегал вокруг, стрелял из тульского пистолета в воздух и нудно требовал тишины: «Давыдов думать будет!» А думы были грустные… причём почему-то не о моём преступном двойнике, а о бабах. Пардон, о женщинах! Если ещё точнее, об их катастрофической недостаточности. Французы небось возят с собой целый штат красоток-маркитанток, а мы вечно воюем с «приличествующим русским» целомудрием… тьфу! Приличных мыслей в голову не лезло, но, видно, уж само провидение заступалось за честь нашу, отводя домыслы в сторону, а реальность ставя прямиком и перед глазами!

Откуда ни возьмись посредь бела дня вылетела верхом бешеная полусотня супостатов, одетых в мундиры разноразрядных частей неприятельской армии. Предводительствовал оными грозный всадник в чёрном чекмене, чёрной папахе, с чёрной бородой и чёрными же усами!

– И взаправду вы, Денис Васильевич, – ошарашенно перекрестились наши, от изумления пропустив негодяев сквозь ряды свои. Однако же мгновением позже, осознав досадную оплошность, казаки вскочили на коней и прыснули в погоню. Я орал вслед, чтоб главаря взяли живьём (здесь зажарим!), и, уж надеюсь, был услышан…

Значит, народ не соврал: чёрный дьявол действительно существует, а не померещился сдуру жителям пяти деревень разом. Что ж, злодей, решивший присвоить себе моё незапятнанное имя и опорочить непорочную славу, не получит приз за карнавальный костюм, а выступать будет разве что с песнями на паперти! Очень тихим голосом, фальцетом и с демонстрацией подлинно страдальческих увечий.

Примерно час спустя Талалаев с молодцами доложил о поимке живьём тридцати злодеев (остальные оказались психами, проявив сопротивление). Как и предполагалось, все они были случайным сборищем всякого сброда – дезертиров, мародёров и штабных жуликов всех мастей. По-русски не понимали ни бельмеса, а по-французски говорить категорически отказывались, мотивируя тем, что принадлежали армии короля Неаполитанского. Разумеется, я, как и всякий образованный человек, неплохо владел италианским (си, дольче вита, аморэ, пицца, перперони, кьянти, уно моменто, кретино-идиото!), но на сей раз привычных знаний почему-то не хватало. Можно, конечно, было бы поговорить с ними «иначе», но…

Применение пыток всегда было противно моему рыцарскому духу, хотя ходившие в лесах жутковатые слухи о Фигнере заставляли пересмотреть привычные взгляды. Действительно, стоит ли особо церемониться с теми, кто пришёл в земли наши с огнём и мечом?! «Сколько раз увидел француза, столько раз его и убей!» – не это ли должно стать девизом войны отечественной, народной войны… Нет-с, господа! Никогда русский офицер и патриот не унизит себя лишним зверством и мучительством пленного, ибо не посмеет стать вровень с истязателем и палачом…

– Всем два раза по загривку, присоединить к французам и общим этапом в Юхнов!

Италианцы встретили слова мои громогласным «виват!», подбрасывая в воздух шапки, обнимаясь друг с другом, сами себя старательно связывая и подмигивая моим казакам.

О, мы их прекрасно понимали: с прибытием в благословенный Юхнов все тяготы войны кое для кого мирно заканчиваются. Для нас по прибытии туда же война, наоборот, вспыхнет с новой силой. Местные меня там ждут не дождутся…

– Где предводитель их?

– А за ним Храповицкий погнался, мабуть, догонит, – широко улыбнулись донцы.

Им всё в забаву, а то, что майор на подвиги нарывается и при тучности своей служит буквально «неотразимой» мишенью выстрелу пистолетному, – никому и горя нет! Пусть мы не всегда ладили, но хороший командир обязан заботиться о всех своих людях. Даже не самых лучших, даже скандальных, и вредных, и умом недалёких, и…

Да будь он неладен, припёрся-таки! Все мои надежды справить быструю панихиду и удрать, заметая след, подавились собственными иллюзиями. На поляну гордо выехал бывший улан, а за спиной его, на лошадином крупе, сидел невысокий, гладко выбритый незнакомец в одном белье.

– Догнал? – как можно равнодушнее спросил я. – А разнагишал зачем? Любые противоестественные связи с военнопленными строго воспрещены уставом!

– Не догнал, – хмуро признал Храповицкий. – Вот всё, что удалось подобрать на развилке.

К моим ногам упал чёрный чекмень, папаха и… кусок крашеной пакли, по-видимому заменявшей обманщику бороду.

– Ушёл без коня, лесом, там верхом по сугробам – сам чёрт ногу сломит!

– А это кто у тебя?

– А это, позвольте представить, господа, мой давнишний знакомец ещё по детским шалостям, гренадёрского полка отставной подполковник Масленников! Был пленён французами, бежал и добирался к себе в усадьбу по мелколесью. Как видите, враги отняли у него даже штаны-с, бедолага продрог и просит рюмку водки. Я не мог отказать в такой малости своему земляку и единоверцу!

В душе моей зародились недобрые сомнения, но терпеливость – одно из важнейших качеств успеха партизанского. Посему приказал я принять «беглеца» ласково, оказав ему всяческое расположение.

Бывший подполковник усердию нашему явно обрадовался и, выпив рюмку, обстоятельно выпытывал у простодушного друга детства всякие разные вещи про наш летучий отряд. Даже вертлявый Бедряга смекнул что к чему, но продолжал хранить молчание. Господин Масленников же, укутавшись в поданный тулуп, вёл себя до крайности подозрительно и щедро уговаривал нас не заходить в его поместье. Дескать, там подлые французы всё окончательно разграбили, переломали, а за Славками есть чудный трактирчик, в селе Гаврюкове. Знали мы эту ресторацию, как и само село… Им всего год-два назад по специальному указу разрешили поменять одну букву в названии. Хотя прежнее было пусть неблагозвучным, но по меньшей мере честным…

– А что, Денис Васильевич, – тихо подошли сзади Макаров с Бекетовым, – не свистнуть ли казачков да не напомнить ли кое-кому, откуда ноги растут?

– Что-с?! – обомлел я. – Вы на кого… на отца-командира… с угрозами?

– Хм… вообще-то мы не вас имели в виду.

– А кого имели, Храповицкого?

– Нет-с, и не его, – сочувственно переглянулись офицеры, прямолинейно тыча пальцами в узкую спину бесштанного подполковника.

– Ах вон вы что… Не забывайте, господа гусары, он – дворянин, помещик и он здесь на своей земле. Отпустим с миром, а ночью явимся как снег об голову и возьмём с поличным! Есть тут одна стратегическая мыслишка на этот счёт… но мне понадобится ваша помощь.

Отправив Масленникова домой под охраной двух донцов и увязавшегося майора, я собрал всю партию свою и раскрыл карты. Не скрывая слёз гордости, скажу: все шесть с лишним сотен молодцов в единодушном порыве поклялись вернуть миру моё доброе имя! Вот об этом-то, я думаю, прапрапрапрадедушка меня и предупреждал.