Джинкс - Сэйдж Блэквуд

Тропа петляла, раза два разделялась, и уверенность Джинкса в том, что он приближается к дому Дамы Гламмер, убывала. Начинало смеркаться.

– Скоро придется остановиться, разбить лагерь на ночь, – сказал Ривен.

«Чтобы ты и остальные монеты спер?» – едва не сказал Джинкс, но сдержался – не стоит признаваться, что у него еще остались деньги.

– Я обычно останавливаюсь прямо у тропы, срезаю несколько сосновых веток и сооружаю шалаш, – продолжал Ривен.

– Что?! – это признание в окончательном идиотизме заставило Джинкса замереть на месте.

Ривен повторил сказанное и добавил:

– У меня получается весьма неплохое укрытие. Хочешь, покажу?

– Нет! И никогда, никогда не отрезай ничего у живого дерева, – собственный голос показался Джинксу брюзгливым, как у Симона. – Никогда!

– Почему? Они что – священные?

– Нет. Они мстительные. Ты убиваешь дерево – деревья убивают человека. Ты срезаешь с него ветки – они отрывают конечности у человека. Во всяком случае, стараются, чтобы кто-то лишился руки или ноги.

– С ума сойти. Я провел в Урвальде… – Ривен умолк, занявшись подсчетом, – …десять ночей и ни одной конечности пока не потерял.

– Ты не потерял. А кто-то другой потерял. Или потеряет.

Ривен покачал головой:

– Суеверие. Что это ты выглядываешь в листве?

– Сторожку, – ответил Джинкс. Однако сторожек видно не было, и это означало, что ночевать придется на земле. Оставалось надеяться, что дождь сегодня не польет.

– Я пару раз ночевал и на прогалинах, – поведал Ривен и наморщил в отвращении нос. – Их жители требуют платы за свою гнилую, червивую еду и ночлег в их вонючих домах на соломе. Среди невежественных, подозрительных, невоспи…

– Мы не такие! – рявкнул Джинкс. – Возьми эти слова назад.

– Я не хотел тебя оскорбить, – удивленно ответил Ривен. – Я же вижу – ты не из них.

– Как раз из них, – сказал Джинкс. – Ладно, сторожек не видать. Придется остановиться здесь.

Он нашел палку, поджег ее с одного конца. Под открытым небом магия давалась ему куда легче, чем в доме Симона.

– Держи. Набери хвороста – мертвого дерева, – только не уходи слишком далеко и не вздумай прикасаться к живым деревьям!

Некоторое время Ривен лишь таращился на Джинкса испуганно, а потом спросил:

– Как ты его сделал?

– Что сделал?

– Огонь. Ты что, волшебник?

– Да.

И тут они услышали крик. Девичий, испуганный, внезапно резко прервавшийся.

– Дева в беде!

Ривен выхватил из руки Джинкса горящую палку и понесся по тропе.

Джинкс посмотрел-посмотрел, как тускнеет в сумерках огонек, вздохнул и побежал следом.

И скоро увидел стаю волков – их было так много, что тьма так и кипела. Кричавшей девы – ни слуху, ни духу, а вот Ривена волки уже окружили. Он отмахивался от них горевшей палкой и вопил: «Назад, зверье! Подите прочь!» А неподалеку несколько больших серых летучих существ, хлопая крыльями, атаковали огромную тварь – какую, Джинкс толком не разглядел. Воздух был наполнен воем, лаем, рыком, запахом крови и грязного меха.

– Джинкс! Ко мне! – закричал Ривен.

Джинкс лихорадочно заозирался в поисках чего-нибудь пригодного для изготовления факела. Увидел на одном из деревьев сухую ветку, мысленно извинился, постаравшись, чтобы получилось погромче, отломил ее и поджег. Затем, размахивая слепящим, потрескивающим факелом, постарался пробиться к Ривену, который, как невольно подумал Джинкс, его помощи вообще-то не заслуживал.

Волки наседали, однако огонь заставил их расступиться, и Джинксу удалось приблизиться к своему обидчику. Теперь они стояли спина к спине, окруженные волками.

– Ладно, вот он я, пришел «к тебе». Что дальше? – Джинкс старался подпустить в свой голос побольше сарказма: так говорил бы Симон, попади он в подобные обстоятельства.

– Может быть, если каждый из нас двинется вперед, размахивая факелом…

– Они отступят, а когда мы разойдемся достаточно далеко, окружат каждого, и вскорости никакого «к тебе» больше не будет.

– Да, верно. Ну, ты ведь умеешь волшебством зажигать огонь?

– Ты сам видел.