Бывших ведьмаков не бывает! - Галина Львовна Романова

Владислава тихо ойкнула. Она вдруг ясно вспомнила вчерашний день. Побег с «Ласточки», украденную лодку — все до того момента, когда ее внезапно глубокой ночью накрыл неожиданный припадок. Неужели это правда и она заболевает? Ну да, две или три ночи ей пришлось провести под открытым небом, на воде. Наверное, ее продуло. Няня всегда говорила, что молодые девушки должны беречься — мол, здоровье у благородных барышень хрупкое, глаз да глаз нужен.

Ее спутник уже спустился к лодке, и девушка последовала за ним. Пробираясь через заросли прибрежных кустов, она закрепилась за ветку уголком шали, наклонилась, чтобы ее поднять, и только теперь сообразила, что у нее на плечах еще и мужской сюртук. Оглянулась на спутника — он был в одной рубашке и приказчицкой жилетке. Дувший с верховьев ветер вздувал рукава пузырями, ерошил волосы на затылке. Он отдал ей свою одежду и всю ночь обнимал, согревая, а взамен получил пощечину. Девушка почувствовала прилив раскаяния.

— Извините, — промолвила она. — Я не хотела.

— Угу, — буркнул мужчина. — Давайте руку.

Он помог ей перебраться на корму лодки, налег на весло, отталкиваясь от берега.

— Возьмите ваш сюртук. — Владислава начала было снимать его.

— Оставьте. — Лясота, вывернув шею, осторожно, действуя попеременно обоими веслами, выгребал на протоку. — Утром на реке еще прохладно.

— Вы тоже замерзли.

— Сейчас согреюсь. — Он сильным гребком послал лодку вперед. — Хотите есть — там в мешке хлеб, сыр и ветчина. Вода во фляге.

— Спасибо. — Есть хотелось ужасно, но мужчина молчал так напряженно, что у Владиславы кусок в горло не лез. — Извините меня.

— Угу, — опять буркнул он.

Его темное от многолетнего загара лицо было мрачным и сосредоточенным, глаза смотрели в одну точку. «Все еще злится!» — с тоской подумала девушка. Ей уже было стыдно за свой порыв. В конце концов, этот человек так много для нее делает! Да, она заплатила ему за то, чтобы он доставил ее в Загорск, но ведь что ему стоило в Усть-Нижнем улизнуть с ее деньгами, пока Владислава ждала в лодке? И потом, в этих не то Вызимах, не то Изюме, — а ну как бы он не пришел за ней в бакалейную лавку? Он ведь куда-то спешил, когда Владислава навязалась ему в попутчицы. Если он собирался покинуть пароход тайком, ночью, значит, ему было что скрывать. Княжна Владислава ему мешала, но ведь он согласился ей помочь! Нет, она несправедлива к этому человеку.

— Мне правда очень жаль, — собравшись с силами, сделала она третью попытку. — Я не должна была…

— Забыли, — буркнул он.

— Нет, не забыли! — с жаром возразила девушка. — Вы злитесь на меня, а я… я пытаюсь загладить свою вину. Я не должна была вас бить. Просто мне приснился такой плохой сон… Как будто меня душит огромная змея.

— Змея? — неожиданно заинтересовался Лясота. Ему ведь тоже снилась змея. — Какая?

— Огромная. Толщиной в руку, наверное. Вот я спросонья и подумала, что вы… ну, что это вы позволили себе лишнее.

Он хмыкнул, опять быстро отвернувшись и посмотрев через плечо. И Владислава внезапно вспомнила кое-что.

— А кто такой Лясота Травник?

Весла дрогнули в руках. Одно вырвалось и шлепнулось в воду, ударив по кисти. Лясота поднял на девушку взгляд, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал.

— Что вы сказали, барышня?

— Ну, — она покраснела, — я вспомнила, что вы сказали странную фразу — мол, Лясота Травник никогда не пользовался бедственным положением женщины и не опускался до насилия. А вы сейчас так на меня посмотрели, что я вспомнила, ну и…

Говорить правду было нельзя — как все женщины, эта княжна любопытна и сметлива, она живо сообразит, почему он назвался другим именем. Разве только сочинить сказку, смешав ложь и правду?

— Лясота Травник, — он ухватился за весла, налег, выгребая что есть силы, чтобы паузы в рассказе казались не случайными, — я его мало знал. Он был… тоже лях. Офицер. Наш сосед. Немного старше меня. Он был из благородных, старинного шляхетского рода. Очень этим гордился. Говорил, что его предки были рыцарями, а рыцари всегда уважительно относятся к дамам. Ни один мужчина не должен поднимать руку на женщину, как бы ни хотелось. Это подлость. И позор. Мы служили вместе. И дружили, несмотря на то что я был, как говорится, из другого теста. Я мечтал походить на него, — добавил он, внутренне гордясь рассказом. И ведь нет почти ни слова лжи. Тем более что в юности Лясота действительно мечтал походить на своего соседа, того самого, кто помог его матери в нужде. Мать хотела отплатить за добро, но не знала, что может предложить, кроме самой себя ну и захудалого клочка земли, на котором стоял их хутор. Тогда сосед и ответил, что не воспользуется бедственным положением женщины в своих целях.

— А где он теперь? — вернул с небес на землю голос княжны.

— Погиб, — коротко ответил Лясота и, чтобы закрепить ложь, добавил: — Из-за женщины.

Владислава вздохнула и отвернулась, глядя на проплывающий мимо берег. Они держались поближе к зарослям, не рискуя выбираться на середину, где встречное течение было слишком сильным. Миновали водопой, потом, какое-то время спустя, мостки, где какая-то женщина, стоя на коленях, полоскала в воде белье. Она подняла голову, провожая лодку взглядом. Владислава отвернулась.

— Не стоит, — нарушил молчание Лясота.

— Почему?

— Будете отворачиваться, она вас непременно запомнит — мол, что за барышня такая, глаза отводит? Наверное, есть что скрывать. Будет думать, что да как, и, когда спросят, все и расскажет. А так — ну плыли и плыли. Мало ли кто куда плывет! Выкинет из головы и забудет.

Владислава выпрямилась, оглянулась на мостки. Крестьянка уже занималась своим делом, и внимательный взгляд пропал втуне.