Американские боги - Нил Гейман

— Правда, самого меня потом за это убьют.

— Не факт. Как ты сам изволил совершенно справедливо заметить, он стар, удар у него уже не тот, и для тебя это может закончиться всего лишь, скажем, возможностью остаться парализованным до конца твоих дней. Безнадежным калекой. Так что у тебя есть на что надеяться — если, конечно, мистер Чернобог переживет грядущие лихие времена.

— А в этом есть какие-то серьезные сомнения? — поднял голову Тень. Он откровенно передразнил манеру Среды: и очень себе в этой роли не понравился.

— Серьезнее, твою мать, некуда, — сказал Среда, выруливая на парковку возле банка. — Вот, — обернулся он к Тени, — банк, который я намереваюсь ограбить. До закрытия еще несколько часов. Давай зайдем и поздороваемся.

Он махнул Тени рукой: выходи. Тот нехотя выбрался из машины. Если старик вознамерился совершить какую-нибудь глупость, подумал Тень, какого черта светиться перед камерами. Но любопытство подталкивало его в спину, и он пошел к дверям банка. Смотреть он старался вниз, то и дело тер нос — и вообще делал все, чтобы понадежнее спрятать лицо.

— Извините, мэм, а где у вас депозитные бланки? — обратился Среда к скучающей барышне-оператору.

— Вон там.

— Превосходно. А если я захочу оформить ночной депозит?..

— Заполняйте ту же самую форму, — она улыбнулась. — Вы знаете, где автомат для ночных депозитов? Слева от главной двери, дорогуша, прямо в наружной стене.

— Премного благодарен.

Среда зацепил сразу несколько депозитных бланков и улыбнулся девушке на прощанье, после чего они с Тенью вышли на улицу.

Секунду Среда постоял на тротуаре, задумчиво почесывая бороду. Потом подошел к встроенным в стену банкомату и ночному сейф-приемнику и внимательно их осмотрел. После чего перешел через дорогу в супермаркет, где купил себе шоколадное мороженое с карамельной начинкой, на палочке, а Тени — чашку горячего шоколада. Возле входа, прямо под доской, сплошь завешанной объявлениями о сдаче квартир и о щенках-котятах, которым нужен дом и добрый хозяин, висел телефон-автомат. Среда подошел и списал номер автомата. Потом они снова перешли через дорогу.

— Чего нам не хватает, — сказал вдруг Среда, — так это снега. Доброго, основательного, лезущего людям в глаза снегопада. Будь добр, подумай ради меня о снеге, хорошо?

— Что?

— Сконцентрируйся вон на тех облаках — видишь, вон там, к западу — и представь, что они становятся все темнее и гуще. Думай о низком нависшем небе и пронизывающем ветре, прямиком из самой Арктики. Думай о снеге.

— Сдается мне, толку от этого будет немного.

— Чушь собачья. В любом случае, тебе будет чем заняться, — буркнул Среда, отпирая машину. — А теперь едем в «Кинкоз»[24]. Пошевеливайся.

Снег, подумал Тень, сидя на пассажирском сиденье и прихлебывая свой шоколад. Тяжелые, завораживающие хлопья снега кружатся в воздухе, белая мишура на фоне темно-серого неба, снег, который пахнет зимой и холодом, который иголочками колет язык и осторожными поцелуями покрывает тебе лицо перед тем, как заморозить насмерть. Двенадцать дюймов сахарной ваты, и мир превращается в волшебную сказку, и все вокруг становится прекрасным до неузнаваемости…

Среда уже давно что-то говорил, обращаясь к нему.

— Прошу прощения? — встрепенулся Тень.

— Я говорю, приехали, — повторил Среда. — По-моему, ты где-то не здесь.

— О снеге задумался, — сказал Тень.

В «Кинкоз» Среда первым делом принялся ксерокопировать банковские депозитные бланки. Потом заказал у оператора два набора по десять визитных карточек. У Тени начала болеть голова, а между лопатками на спине поселилось какое-то неприятное ощущение; должно быть, просто спал в неудобной позе, подумал он, спасибо чумурудному диванчику из чумурудной квартиры.

Среда перебрался за компьютерную стойку, сочинил письмо, а потом подозвал оператора и с его помощью вывел на печать несколько объявлений, в крупном формате.

Снег, думал Тень. Где-то там, высоко-высоко, вокруг микроскопических частичек пыли формируются идеальной чистоты ледяные кристаллы, идеальные кружевные вариации на тему фрактала. И пока эти снежные кристаллы падают вниз, они слипаются в хлопья, покрывая Чикаго роскошной белой пеленой, дюйм за дюймом…

— Держи, — сказал Среда. Он протянул Тени чашку «кинковского» кофе с плавающим на поверхности комком полурастворившихся порошковых сливок. — И хватит уже, наверное.

— Чего хватит?

— Снега. Мы же не хотим, чтобы весь этот город засыпало доверху, правда?

Небо снаружи было равномерного темно-серого цвета, как борт дредноута. И с этого неба — именно так — вовсю сыпал снег.

— Ты же не хочешь сказать, что это сделал я? — слабым голосом сказал Тень. — В смысле, я ведь не делал ничего подобного? На самом-то деле, а?

— Пей кофе, — сказал Среда. — Дерьмовый, понятное дело, но от головной боли хоть чуть-чуть да поможет. — А потом добавил: — Хорошая работа.

Среда расплатился с «кинковским» оператором и вышел на улицу, удерживая между пальцами все свои объявления, письма и карточки. Он открыл багажник, загрузил бумаги в металлический, инкассаторского вида кейс — и закрыл его. А потом протянул Тени визитную карточку.

— Кто такой, — спросил Тень, — А. Хэддок, начальник службы безопасности, Охранная компания А1?

— Это ты.

— А. Хэддок?

— Так точно.

— А что значит это А?

— Альфредо? Альфонс? Августин? Амброуз? Выбирай сам.

— Ага, понятно.

— А меня зовут Джеймс О’Горман, — сказал Среда. — Для друзей — просто Джимми. Уловил? И у меня тоже есть карточка.

Они вернулись в машину. Среда сказал:

— Если и про А. Хэддока ты будешь думать столь же убедительно, как про снег, к вечеру у нас образуется куча ласково шуршащих банкнот, с помощью которых мы на славу угостим всех моих друзей.

— Я не хочу обратно в тюрьму.

— А тебе никто и не предлагает туда возвращаться.

— Мне кажется, мы договорились, что ничего противозаконного я делать не стану.

— А ты ничего противозаконного и не сделаешь. В какой-то мере это можно будет квалифицировать как пособничество и содействие, по предварительному, естественно, сговору с другими лицами, со вполне понятной целью получения — в дальнейшем — незаконно изъятых денежных средств, но поверь мне, выйдешь ты из этого дела, благоухая, как майская роза.

— До или после того, как этот твой славянский Чарли Атлант[25]проломит мне одним ударом череп?