Страсть Черного Палача - Сильвия Лайм

Этим же вечером в мою комнатку на постоялом дворе постучали, и, стоило открыть дверь, в узкий коридор широким шагом прошел Бэйлор.

– Привет, дорогая, – весело проговорил он, делая шуточный поклон.

А я вдруг впервые отметила про себя, что все его поклоны всегда были шуточными. И он никогда не целовал мне руку, как ашаи Вильерт…

Раньше я не обращала на это внимания, ведь во мне уже нет благородной крови. А значит приветствовать меня подобным образом – практически нарушение этикета. И Бэйл, в сущности, все делает правильно. Но почему-то теперь эта мысль неприятно въедалась в виски.

– Привет, – кивнула я без особого энтузиазма.

– Как прошел твой день, милая? – продолжал мужчина, уже усаживаясь в единственное кресло в комнате. – У меня замечательно! Ты не представляешь, как воодушевляет обыкновенная ванная по утрам вместо грязного отхожего места и улыбка дворецкого вместо оскала неумытых охранников.

Я вяло улыбнулась.

– Рада, что дома тебе хорошо.

– Конечно, хорошо! – бросил мужчина, чуть подавшись вперед. – Единственное, все никак в толк не возьму, кто же заступился за меня. И, знаешь, теперь я абсолютно уверен, что это все не просто так.

В этот момент он бросил на меня немного подозрительный взгляд, и мне снова не удалось не покраснеть. Впрочем, по-моему я успела отвернуться.

– Не знаю, Бэйл. Разве это имеет какое-нибудь значение?

– До меня дошли слухи, что сам Черный палач вдруг попросил императора об освобождении. А ведь мы с ним старые знакомцы. Он меня терпеть не может, я тебе зуб даю. С чего бы ему заступаться?

– Может, он просто решил, что твоя вина не столь сильна, – пожала плечами я, чувствуя на себе слишком тяжелый и внимательный взгляд.

Через несколько мгновений Бэйлор кивнул и тоже отвернулся.

– Да, наверно, так и есть.

– Не сочти за грубость, но зачем ты пришел? – спросила я, садясь неподалеку на старенький деревянный стул.

– Как, зачем, дорогая? – приподнял светлые брови мужчина. – Мы же договорились с тобой, что сегодня ты почистишь мою маску души. Как обычно. Я отложил все свои дела, лишь бы ты смогла потренироваться.

Я сморщилась, вспоминая, что он прав.

– Бэйл, я так ужасно устала сегодня. День был слишком длинным.

Мужчина нахмурился.

– Я же говорил, что тебе нельзя работать на этой отвратительной должности. Следить за заключенными не пристало невесте ашаи.

– Бэйл, – жестко оборвала я. – Ты забываешь, что я – не твоя невеста. Снова забываешь.

– Прости, так и есть, – спокойно кивнул он, будто и не заметив мою вспышку. – Но я представил тебя императору, и это невозможно отменить. Да и, в конце концов, чего тебе терять, Лилиана? Почему ты злишься? Неужели это так зазорно – стать моей женой? Женой благородного ашаи? Который любит тебя…

Он внезапно вскочил с кресла и взял меня за руки.

Прохладное прикосновение, от которого по спине бегут промозглые мурашки. Хочется завернуться в плед и покрепче…

– Я не знаю, – попыталась высвободиться я. – Ты принуждаешь меня, и мне это не нравится. Ты – мой друг.

– Я еще и человек, который готов ради тебя на все! – воскликнул он. – Кто еще позволил бы тебе проникать сырой магией в собственную душу только ради тренировки?

– Да, ты мне очень помогаешь, – пришлось вяло признать.

Здесь он был абсолютно прав. На ком еще я смогла бы оттачивать мастерство в запрещенной магии? Без страха попасть за решетку ордена Белой чайки?

– Может быть, тогда не будем откладывать? – спросил мужчина. – Кто знает, когда я вновь смогу прийти к тебе.

Я вздохнула и кивнула в ответ, улыбнувшись. Опять уболтал меня мастер дипломатии. И как ему это все время удается?

Когда Бэйлор удобно расположился на кресле, я подошла к нему со спины и привычно коснулась висков.

Белый столб света. Влажная дрожь по позвоночнику.

Мысли, чувства. Я проникла глубже, испытывая странное ощущение, словно падаю в ледяное озеро. Холодно. Неприятно.

Бэйл дернулся. Я знала, что это больно. Но он всегда терпел.

И вот она, душа.

Страх на мгновение сковал легкие, не позволив вздохнуть.

Алый цвет повсюду. Он душит, словно пытаясь выкинуть меня наружу. Густой, темный.

А затем повторилось то же самое, что было в тюрьме с таинственным избитым заключенным. Картинки начали мелькать одна за другой. Мрачные образы, смазанные лица, блестящие предметы.

В какой-то момент я вдруг с изумлением узнала брата императора. Он улыбался, но улыбка была слишком похожа на оскал голодного волка.