Ой-ой-ой, домовой! - Галина Гончарова

А то, что вечером, даже поздно ночью, я поймала Вирента Ольдана там же, почти в той же позе и с той же бабой…

Ну и что?

Ладно бы с кем другим, а с Лаллией Жескар даже неинтересно.

* * *

А вот утро началось несахарно.

Крик переполошил всех, кто находился в доме. Я рванула на вопль, задрав хвост.

Кричала Мира Ластан. Кричала и смотрела на свою руку… на ней, прямо на кисти, виднелась отчетливая язвочка.

И я такие уже два раза видела.

Проклятие?

Но кто? Как?

– Мира, Мирочка…

Адам потерял всякое соображение и крутился рядом с дочерью, словно волчок. Асанта взглянула и в обмороке улеглась в кресло, сестры бросились хлопотать над ней.

Тира таращилась с любопытством, как и Жескали. Керт с трудом пробился через толпу.

– Так… руки покажи!

Мира послушно вытянула кисть вперед.

– Проклятие, – кивнул Керт. – Погоди, проверю.

И снял с шеи маленький камушек на цепочке. Прозрачный такой, словно лунные камушки. Светлый, даже чуть голубоватый – ненадолго.

Стоило поместить камушек над ладонью Миры, как он начал наливаться мутно-красным, потом по нему поплыли черные разводы…

– Проклятие, – подтвердил хуртар. – На родной крови, наподобие того, что свело в могилу лэрра Эрарда… наложено сегодня ночью.

– Ага, – глубокомысленно кивнул Жескар-старший. – А чья кровь-то пользовалась?

А ведь не дурак. Хотя… торговцы дураками не бывают, иначе они и торговцами перестают быть. Быстро так.

Керт посмотрел на него, потом сообразил и кивнул.

– Родственная. Не Миры.

Тира взвыла в голос.

– Это я виновата!!! Я!!!

И упала на пол, поползла к сестре, путаясь в подоле.

– Мирочка, прости меня, дуру… я не хотела…

– Проклинать? – взвился Адам.

– Дядя!!! Нет!!!

И Тира вытянула вперед руку. Там алела глубокая царапина.

– Я сегодня утром обнаружила, что оцарапалась… не знаю, где…

Эх, а каретный сарай я и не проверяла.

Адам смотрел большими глазами.

– А ты… язв нет?

Керт отвел камушек от Миры и кивнул домоправительнице, которая тоже смотрела на весь этот балаган.

– Чашу соленой воды принеси. Живо!

Та закивала – и рванула с места.

Вода была доставлена спустя минуту, и Керт погрузил туда камушек. Подождал, пока тот посветлеет, и поднес его к Тире.

Камушек не изменил своего цвета.

– На тебе проклятия нет.

Тира выдохнула и почти осела на ковер, но Керт не удержался.

– Может еще наложат. Кровь сутки годна.

Девушка потеряла сознание.

Колетт Дален, которая появилась незаметно, сунула ей под нос флакон с нюхательной солью.

– Дыши, детка.

Интересно, а проклятие то же, что и у Керта? А оно не заразно? Ну, как сифилис, например? Или ветрянка?

* * *

Бардак продолжался еще битых два часа.

Пока успокоили Миру, пока то, пока се…

Как – успокоили? Девушка все равно впала в отчаяние и выходить из своей комнаты отказалась, Тира вызвалась остаться при ней.

Керт отправился к себе. Там-то, в его покоях мы и пообщались.

– Керт!

– Амура! Хорошо, что ты пришла… я уж думал, как тебя вызвать.

– Позвать. Сам знаешь, чего тут сложного?

Керт кивнул и плюхнулся с размаху в кресло.

– Вот сука!

– Кто?

– Проклинатель…

– Так это то же, что у тебя?

– И что у дяди.

– Керт, так это же здорово!

Мужчина поглядел на меня с сомнением. Типа, а летяги с ума сходят? Я фыркнула.

– Не понимаешь ты… вот смотри! Значит тот, кто проклинал – здесь, в доме.

– Ага, меня это очень утешает. А вдруг это – не тот? Просто он бумаги получил?

Я потерла мордочку лапой.

– От кого-то ведь получил… так что найдем! Поцарапать эту дуру мог только тот, кто был в доме.

– А кто там был?

Я задумалась.

– Так… ну Вирента можешь выкинуть. Слушай, а сколько времени занимает наложить проклятие? И где его накладывают?

– Амура, ты чудо!

Керт аж подскочил.

– Я знаю. А почему?

– Потому что проклятие не могли наложить в доме. Это надо было выйти наружу…

– Слуги обувь уже вычистили?

– Этим с вечера занимаются… рысью!

Спустя десять минут мы озадаченно переглядывались.

Здесь было принято ходить по дому в домашних туфельках, легких, шелковых, которые не царапали паркет. А выходя из дома обували ботинки. Высокие, удобные, чем-то похожие на «Гриндерсы». Причем, это была обувь-унисекс.

Или мягкие сапожки.

Так вот. Испачканной обуви было две пары. Одна принадлежала Асанте Ластан, вторая Колетт Дален. Нам оставалось только переглядываться.

– Тех, кто выходил – было двое?

Я подумала.

– А по размерам ног – как? Если нога маленькая, большой сапог надевать не станешь, неудобно…

Призванный слуга потыкал пальцем, и оказалось, что вне подозрения двое.

Эрвина Жескар, у нее нога аж до сорок второго размера вымахала, как я на глаз прикинула, она бы скорее мужскую обувь надела. А в эти ботики у нее нога не влезет, даже если пальцы отрезать…

Лаллия Жескар. Эту я видела в объятиях Вирента, ей не до того. Времени бы не хватило. Это ж надо потрахаться, потом прийти кровь взять, царапка-то свежая, ночная, потом ритуал провести… разорваться, что ли?

Теперь надо найти место, где проводили ритуал.

– А когда ритуалы проводят?

– В самый темный ночной час. Как правило.

Я вздохнула.

В три часа ночи я уже спала и десятый сон видела. Домовые духи не спят?

Еще как спят, свернувшись пушистым клубочком и уткнув нос – в хвост. Я не просто призрак, я дух. Я ем, я сплю… и кстати, надо бы еще кухарку построить. А чего она на меня мышеловок понаставила, зараза?

Двоих мы исключили. Осталось… ладно, Миру тоже исключаем.

– А откат не может быть?

– Нет. Он не так проявляется.