Долина колокольчиков - Антонина Крейн

Наутро выяснилось, что йети уже ушли.

Хорошо хоть, шалаш вокруг нас не разобрали! Наоборот: добавили к нему санки. И коротенькую записку:

«За укрытие не волнуйтесь, Крышти потом за ним вернется. Сани — подарок. Весна не пришла — очень жаль. Ночь получилась скорбной, но было приятно познакомиться с вами, не-йети-друзья».

Скорбной, ага. Конечно!

Я оглянулась на Берти, уже старательно укладывавшего сундук с колокольчиками на санки. Наш дружок снуи прыгал у сыщика на плече и что-то ворчливо выговаривал ему прямо в ухо — наверняка жаловался на недосып.

Голден-Халла беззлобно передразнил бубнеж феечки, потом метко сдул снуи прочь и, поймав мой взгляд, со смущенной улыбкой спросил:

— Как дела?

— Сногсшибательно! — честно сказала я. У сыщика заметно отлегло. — Как будто всё во мне ложечкой перемешали: очень бодрящее ощущение. Свежее. Раньше я бы сказала: пугающее, но пока во мне всё еще слишком много тебя… А в твоей душе, оказывается, почти нет места страху перемен. Как ты добился этого, Берти? Я тоже так хочу!

— Ты же видела, как я этого добился? — он склонил голову набок.

— Ну да, ты просто затапливаешь всё оптимизмом, доверием и любовью, как прахов пожарный с бездонным ведром, — я вскинула брови и покачала головой, — Я так никогда не смогу.

— Ты уже, госпожа Ловчая.

— Что?

— Ты уже делаешь это — «затапливаешь всё любовью». Давным-давно начала. Только почему-то избегаешь этого слова. Я не понял: то ли стыдишься, то ли боишься, то ли не хочешь быть понятой превратно… В общем, работаешь с любовью плотно, но строго из-под полы, как кошкоглавый дилер крап-грибочков на Сумеречном рынке Саусборна. Что, признаться, по-своему очаровательно. Такая двуличная лесная колдунья: м-м-м, красота! Мне понравилось, — он засмеялся.

И швырнул снежок в мой распахнутый от удивления рот.

— Мне будет очень сложно расстаться с тобой завтра, — отплевавшись, призналась я. — Берти прахов Голден-Халла, ты хоть понимаешь, что мы теперь знаем друг о друге всё? Это не только приятная, но и очень опасная ситуация. Возможно, нам стоит держаться поближе друг к другу? Хотя мой наставник сказал бы наоборот: что теперь я должна тебя убить.

— Он что, богомол, твой наставник?

— Хуже.

— Паук? Блоха? Таракан? Или чего еще ты боишься, помимо высоты и насекомых?

— Времени, Берти.

— Точно. Ну, в любом случае твой изначальный тезис неверен, — сыщик пожал плечами. — Полностью мы с тобой знаем только мироощущения друг друга. А вот по многим фактам, читай, уликам, — стабильный ноль. Например, я понятия не имею, как трактовать то, что у тебя в центре искры есть что-то вроде портала в Вечность.

— Хе-хе! — сказали польщенные теневые блики. — Это он про нас!

— Придем в Колокольчики — расскажу! — пообещала я. — Мне потребуется несколько часов, удобное кресло, леденцы — чтобы голос не сел, и — самое главное — твои восторженные «охи» в нужных местах. Справишься?

— Пф! — отмахнулся Голден-Халла.

Мы взяли по веревочке от саней и потопали к нашей призрачной деревне.

Мир Лилаковых гор тоже изменился за эту ночь.

Теплый и белый туман залил горный цирк, как молоко — пиалу для завтрака. Снег сыпался очень медленно и был похож на воздушный рис. Солнце и небо, скалы и реки — всё это исчезло, скрытое уютной пеленой. Если бы кто-нибудь в небе опустил вниз ложку — нащупал был формы-хлопья. Но если не трогать, а только смотреть — молоко, молоко, молоко… Безмятежная тайная гладь.

Снежный наст поскрипывал под ногами, а у меня внутри все шипуче искрилось и било, как ледяное игристое с брошенном на дно бокала цветком гибискуса.