Области тьмы - Алан Глинн

В «Комнате Орфея» я появился раньше Кевина и сел к стойке. Заказал газировки.

Я не знал, чего ждать от встречи, но не сомневался, что будет интересно. Имя Карла Ван Луна мелькало в газетах и журналах все восьмидесятые, оно стало синонимом того десятилетия и его прославленного служения Наживе. Может, теперь он стал тихим и скромным, но тогда председатель «Ван Лун и Партнёры» участвовал в нашумевших мутных сделках с собственностью, включая стройку гигантского и притом сомнительного офисного здания в Манхэттене. Ещё он на заёмные средства скупал контрольные пакеты акций, осуществил бесчисленные слияния и поглощения.

В те дни Ван Лун и его вторая жена, художница-декоратор Гэбби Де Паганис, прочно обосновались в официальной благотворительности, и их фотографии красовались в каждом издании журналов «New York», «Quest» и «Town and Country». По мне, так он входил в галерею мультяшных персонажей — с такими людьми, как Эл Шарптон, Леон Хелмсли и Джон Готти — которые создавали общественную жизнь, а мы ежедневно поглощали эту жизнь, а потом обсуждали и анализировали при малейшем признаке провокации.

Помню, к примеру, были мы однажды в Вест-Виллидж с Мелиссой, году так в 1985-м или 1986-м, в Кафе Вивальди, и она оседлала любимого конька, рассказывая о планируемом Здании Ван Лун. Ван Лун давно хотел завоевать для Нью-Йорка титул «Высочайший в Мире», и предложил построить стеклянную коробку на месте старого отеля Сент-Николаса на Сорок Восьмой улице. В плане он изначально был метров пятьсот в высоту, но после бесконечных протестов его сделали хорошо за триста.

— Что это за блядство с небоскрёбами? — сказала она, поднимая чашку с эспрессо. — Я думала, этот бзик уже в прошлом.

Ладно, небоскрёбы стали идеальным символом корпоративного капитализма и даже самой Америки — как Эйн Ренд называла Здание Вулворта, как оно видится с нью-йоркского порта, «пальцем Бога» — но конечно нам они больше были не нужны, не нужны такие люди, как Карл Ван Лун, которые пытаются запечатлеть свои подростковые фантазии в контуре города. По большей части, в любом случае — говорила она — вопрос высоты более не актуален, это уловка, небоскрёбы стали площадями для рекламных плакатов для всяких продавцов и производителей швейных машин, автомобилей и газет. Ну и чем будет этот? Рекламным плакатом блядских бросовых облигаций? Боже.

Мелисса в такие моменты с редкой элегантностью размахивала чашкой с эспрессо — с соответствующим возмущением, но ни разу не пролила ни капли, и всегда была готова, если нужно, развернуться на 180 градусов и начать смеяться над собой.

— Эдди.

Она всегда так же и успокаивалась — как бы сильно ни завелась. Она могла еле заметно наклонить голову вперёд, может, допить остатки кофе, и стать тихой и спокойной, и эфемерные прядки волос аккуратно свисали на её лицо.

— Эдди?

Я повернулся на стуле, оказавшись спиной к стойке. Напротив стоял Кевин и смотрел на меня. Я протянул руку.

— Кевин.

— Эдди.

— Как дела?

— Хорошо.

Когда мы пожали руки, я попытался выкинуть из головы образ Мелиссы. Спросил его, будет ли он пить — «Абсолют» со льдом — он сказал, что будет. Через пару минут болтовни ни о чём Кевин начал готовить меня к встрече с Ван Луном.

— Он… непостоянен — сегодня он твой лучший друг, а завтра он смотрит сквозь тебя, так что не напрягайся, если он поведёт себя странно.

Я кивнул.

— Кстати, я уверен, что ещё не предупреждал тебя — не делай пауз, не замирай, когда отвечаешь ему, он это дело ненавидит.

Я кивнул ещё раз.

— Знаешь, он сейчас плотно увлёкся работой с MCL-Parnassus и Хэнком Этвудом и… не знаю.

Один из крупнейших медиа-конгломератов в мире, с кабельным телевидением, киностудией и издательскими подразделениями, MCL-Parnassus был из тех компаний, для описания которых журналисты используют выражения вроде «мегалит» и «бегемот».

— А чем они занимаются с Этвудом? — спросил я.

— Я сам точно не знаю, это всё ещё держится в тайне. — Потом его стукнула новая мысль: — И не вздумай спрашивать его — как ты обычно делаешь.

Я видел, что Кевин паникует из-за того, что организовал нашу встречу. Он смотрел на часы, как будто мы делали срочную работу, и время неумолимо истекало. Он допил водку из стакана без десяти восемь, заказал ещё один, а потом сказал:

— Ну что, Эдди, что именно ты планируешь ему рассказать?

— Не знаю, — ответил я, пожимая плечами. — Наверно, расскажу ему про свои приключения в дневной торговле, дам ему краткую сводку по всем крупным позициям, которые держал.