Привычное проклятие - Ольга Голотвина

Две гостьи встали рядышком — и всем бросилось в глаза их сходство. Родственницы, явно родственницы! Обе невысокие, светлые, розовощекие, с покатыми плечиками и тонким станом. У обеих алые губки и длинные темные ресницы, которые даже не собираются прятать веселые дерзкие глаза. Обеим очень идут платья нежных, пастельных тонов и мягкие плащи из дорогой шерстяной ткани.

При взгляде на милых незнакомок можно было подумать — сестры. Но Кринаш этой ошибки не совершил. Если младшая глядела на мир с веселым нетерпением (какие еще восхитительные сюрпризы он ей готовит?), то спокойный, властный взгляд старшей говорил об умении видеть этот мир насквозь (а при случае — заставить его подчиниться).

Хозяин почтительно поклонился старшей путнице:

— Добро пожаловать в «Посох чародея»! Надеюсь, дорога не очень утомила госпожу и ее милую дочь.

Старшая заулыбалась, а младшая забила в ладоши, оглянулась на своего спутника:

— Ну вот, говорила же я! Говорила, что бабулечку все за мою маму принимают!

Бабулечку?!

Кринаш быстро пересмотрел свое мнение об этой семье. Она еще богаче, чем кажется с первого взгляда. Женщина имеет взрослую внучку — и сохраняет безупречно гладкое, без единой морщинки лицо. Тут не обойтись без рабынь, знающих все тайны женской красоты. Такая ухоженная внешность — дорогое удовольствие.

Он не ждал, что путники назовут себя. Но старшая приветливо сказала молодому человеку в бархатном камзоле:

— Что ж ты молчишь? Ты у нас теперь глава семьи, тебе нас всех и представлять.

Тот на миг смутился, но тут же приосанился и важно сообщил:

— Мое имя — Зарлек Береговой Стебель из Рода Шаурши. Я служу в грайанском торговом доме «Заморские пряности» и вместе с моей женой Ауриви еду в Джангаш — открыть и там наше отделение. Нас сопровождает почтеннейшая Науфина Ласковая Ягода, невестка владельца компании, господина Сауфеста.

Дагерта тихо ойкнула и поспешила в дом — проверить, все ли в порядке в лучших комнатах.

Кринаш низко поклонился. Весть о богатстве старого Сауфеста давно уже с ветром перелетела через Лунные горы. Этот человек не боялся конкурировать с Морскими Кланами. А теперь, похоже, добрался до Силурана.

Невестка… Кринаш слышал, что в «Заморских пряностях» женщины участвуют в делах наравне с мужьями и братьями. И единственный человек, с которым считается Сауфест, — его невестка, вдова погибшего в чужих землях сына, которая ведет счетные книги…

Эти мысли не заняли у Кринаша больше времени, чем требуется для почтительного поклона. А затем он радушно пригласил гостей в дом. Зарлек, нежно придерживая юную супругу за локоток, проследовал в калитку. Молодожены, можно спорить на золотой! Повезло парню: женился на правнучке самого Сауфеста, да еще такой красотке! Как забавно она старается держаться с солидностью взрослой дамы!

Науфина шла следом за молодой четой. Госпожу сопровождала служанка-наррабанка со злым костлявым лицом.

У крыльца гостей встретила Дагерта:

— Прошу, прошу! Комнаты готовы, обед скоро подам, сейчас пирог ставлю!

Старшая из женщин, милостиво кивнув хозяйке, начала подниматься на крыльцо. Ауриви задержалась, заинтересовалась:

— С чем пирог, хозяюшка?

— С яблоками, ясная госпожа, да еще с малинкой сушеной.

— А корица? Корицу ты кладешь?

Растерянная Дагерта забормотала, что корицу в еду сроду не клала, даже пробовать не приходилось, хотя слыхала, конечно, слыхала…

Юная госпожа весело заявила, что еда без приправ — что кошелек без денег или соловей без голоса. Сейчас служанка распакует сумку с образцами — и она, Ауриви Ароматный Ландыш, поможет готовить обед. Найдется для нее фартук?

Дагерта была очарована тем, как приветливо и мило держится богатая гостья. А Кринаш расслышал, как Зарлек негромко сказал «бабулечке»:

— Она прелесть! Похожа на котенка, который пробует когти на клубке ниток. Учится ловить мышей.

Науфина ответила:

— Не учится, а уже ловит. С постоялых дворов по миру растекаются слухи. О «Заморских пряностях» будут чаще говорить, а за это не жаль щепотки корицы. — И повысила голос: — Девочка моя, пойдем!

Когда путницы вошли в трапезную, там смолк хмельной гул. Матросы и капитан «Шустрой красотки» на пристань не вышли из самолюбия: мол, плевать, кто там плавает по Тагизарне так же поздно, как мы! Но появление двух красавиц заставило всех замолчать. Под восхищенными взглядами гостьи скромно пересекли трапезную и ступили уже на лестницу, как вдруг услышали грохот отлетевшей скамьи и неистовый крик:

— Науфина!

Женщины обернулись.

Краснолицый плотный человек в потертой кожаной куртке простер перед собой руку, словно пытаясь задержать исчезающее видение.

Ауриви, испуганно пискнув, отступила на шаг. Ее муж, наоборот, шагнул к дерзкому незнакомцу:

— Да как ты смеешь!..

Науфина властным жестом остановила Зарлека. Подошла почти вплотную к человеку, окликнувшему ее по имени. Взглянула в глаза. Одним изумленным взмахом ресниц отбросила прочь почти сорок лет.

— Фержен!

* * *

— Когда стихли звуки волшебной песни, Великая Мать огляделась — и увидела созданный ею мир. Он был прекрасен: мелкие болотца, до дна прогретые солнечными лучами, и глубокие протоки меж ними, полные рыбы; коряги, выступающие из пышных облаков тины, и заросли, где неведомая живность шуршала так аппетитно, что Великая Мать жадно клацнула клыками. И поняла она, зачем пела Песню Творения: эти края должны быть населены! Но самке, даже самой могучей и мудрой, не дано в одиночестве дарить миру детей. Поэтому Великая создала самцов: первого — из ночного мрака, второго — из воды и болотной тины, третьего — из камня, четвертого — из ветра. Так возникла первая семья. Самцы подарили Великой Матери свою любовь и силу, и отложила она первую кладку. С тех пор и повелось, что семья — это самка и четыре самца…

— А почему вас у мамы было шестеро?

Тяжелый хвост взвился для удара, но замер, не коснувшись узенького хребта малыша. Конечно, перебивать учителя невежливо, но как познавать жизнь, не задавая вопросов?

— Наш народ переживает тяжелые времена. Черное колдовство смяло в ком наш мир и несколько соседних. Для тебя-то это привычно — движение складок, когда можно шагнуть в сторону и вместо родного болота оказаться в пустыне или посреди морских волн. Тебе забава, а каково самке, которая только что отложила яйца, лежит без сил и чувствует, как надвигается складка! А яйца ведь мягкие, их нельзя передвигать с места на место…

Сизый поймал себя на том, что разболтался. Может, ему надо было стать сказителем, а не следопытом? Досадливо закончил:

— Словом, самок мало, а каждому хочется, чтобы у него был ученик… Ты лучше смотри в три глаза!