Пробужденное пророчество - Влад Вегашин

Она осторожно села.

– Очнулись? – риторически поинтересовался зеленокожий. – Как самочувствие?

– Благодарю, хорошо.

– Я убрал отраву из крови и немного подштопал рану. Через пару дней будете в полном порядке.

– Еще раз благодарю.

– Не за что. Это мой долг, – голос орка был сухим и холодным, без эмоций. Арна вслушалась в его чувства.

Ненависть и презрение ко всему миру. Некоторая толика страха: какой окажется новая хозяйка, что заставит делать, как опозорит гордого воина племени Дарг-ре-Хат. И безразличие. В общем-то, зеленокожему было уже наплевать на то, что с ним будет. Си-ринте на его шее навсегда лишил орка надежды на свободу, ведь снять его мог только законный владелец, а какой дурак будет освобождать раба? Все равно, что выкинуть уплаченные за него монеты в реку.

– Как тебя зовут?

– Орогрим, – ответил он. И, чуть помедлив, добавил, – госпожа.

– Арна. Почему ты называешь меня госпожой?

– Потому что раб должен обращаться к хозяину «господин» или «госпожа».

– А иначе?

– Иначе? Кто боится боли – побьют. Кто боится смерти – могут убить. Меня – опозорят. Хотя куда уж дальше… – в голосе Орогрима явственно слышалась горечь. – Почему вы спрашиваете, госпожа?

– Называй меня просто по имени и на ты, – улыбнулась девушка. Она попыталась встать, и тут же поняла, что сил почти нет. – Подойди ко мне.

Орк поднялся, распрямляясь во весь рост – около семи с половиной футов, – осторожно приблизился упругой походкой охотника и воина.

– Встань на колени.

Он повиновался. Арна уловила в его эмоциях оттенки страха – что хочет эта непонятная слепая девушка? Когда ее руки обвили мускулистую шею, страх усилился.

– Не бойся, – шепнула она.

Тихо щелкнул замок си-ринте, тонкая полоска стали упала на землю. Орогрим отшатнулся, не в силах поверить в произошедшее.

Он медленно поднялся на ноги, коснулся пальцами шеи. Ненавистного ошейника, красноречивого символа рабства, не было.

– Ты свободен, Орогрим, – Арна вновь улыбнулась. В эмоциональном фоне зеленокожего преобладало смятение.

– Но…

– Но что? Ты свободен и волен идти, куда захочешь. Думаю, повторно в рабство ты сумеешь не попасть. Можешь возвращаться в родные степи.

Спустя мгновение рядом с девушкой никого не было. То ли он испугался, что она изменит решение, то ли что-то еще… Арна, улыбнувшись, потянулась к походному мешку, достала лепешку и яблоко.

Орогрим появился на рассвете. Мокрый с головы до ног, тяжело дышащий, абсолютно счастливый.

– Привет! – весело поздоровался он, пытаясь выровнять дыхание. Арна рассмеялась.

– Привет! Всю ночь бегал?

– Скорее, носился, как умалишенный, – зеленокожий с хрустом потянулся. – Как себя чувствуешь?

– Замечательно. Где ты научился так лечить?

– Дома. Мой отец был шаманом племени.

– Был? – переспросила девушка.

– Да… Мы перебирались на другое место, когда налетели париасские работорговцы. Кого-то убили, кому-то, как мне тогда, не повезло. Хотя сейчас я думаю, что именно мне и повезло, – он улыбнулся, во всей красе демонстрируя внушительного вида клыки.

– Орогрим, подойди, пожалуйста. И сядь рядом со мной.

Орк в недоумении повиновался. Арна протянула руку, коснулась его плеча, шеи, пальцы девушки пробежали по шраму на щеке, по виску, погладили уже отросшие волосы на голове и длинную косу на темени. Мягкие подушечки пробежали по сложным узорам племенной татуировки на лице и груди, слегка коснулись выпирающих клыков и приплюснутого носа.

– Что ты делаешь? – отчего-то хрипло спросил Орогрим.

– Должна же я знать, как ты выглядишь, – Арна вновь улыбнулась.

– Ах, ну да, – грубые пальцы орка в ответ коснулись повязки на лице. – Извини, за бестактность, но… Это какой-то обет или…

– Или. Мои глаза не видят, и, общаясь с кем-либо, я надеваю повязку. А то слишком уж странный взгляд получается.

Эмофон орка весь светился любопытством. Девушка провела ладонью по лицу и, сбросив повязку, открыла глаза – ярко-синие, как ночное небо над Париасом в период Пляски звезд.

– Красиво… – он слегка смутился. – Ты очень красивая.

Настал черед Арны смущаться. Уж о чем, а о своей красоте она никогда не задумывалась.

Повисло неловкое молчание.

– Что ты собираешься сейчас делать? – спросила она просто для того, чтобы что-нибудь спросить.

– Не знаю. Дома у меня нет, да и не задумывался, что будет потом. Не надеялся, что смогу решать. А ты?

– Я иду в Империю, в Мидиград.

– Арна, можно я пойду с тобой? – тихо поинтересовался Орогрим.

– Конечно.

Вдвоем идти оказалось веселее. Днем они разговаривали обо всем на свете, ночью спали у костра. Арна полюбила спать в объятиях орка, Орогриму нравилось заботиться о ней. Ему было двадцать лет – по меркам орков уже зрелый возраст, и порой в огромном зеленокожем просыпался поистине материнский инстинкт. Деньги Арна зарабатывала по-прежнему, играя на лютне в тавернах, мимо которых они проходили. Трактирщики давали им кров и еду, посетители оставляли немного денег. Орогримовы варианты заработка Арна отвергла с негодованием.

Они были очень разные – орк-воин, живущий по законам войны, не видящий ничего плохого в том, чтобы убить противника в открытом бою, грубый и прямой, и девушка из монастыря Дан-ри, наивная идеалистка, не принимающая убийство и мечтающая сделать мир лучше. Но Арна помнила слова Рааниста о том, что лучшим ее другом станет не человек. И понимала, что это случилось.

В одну из ночевок, примерно через месяц после знакомства, Орогрим, смущаясь и краснея – учитывая природный цвет его кожи, зрелище было неописуемое, правда, этого никто не видел, – предложил Арне стать его сестрой по крови. Она согласилась. И в специально разожженный по всем правилам костер ночью упали капли смешавшейся крови из разрезанных и сомкнутых ладоней.

Им было все равно, как смотрят на них в деревнях. Они были братом и сестрой. И шли к своей цели. Орогрим и Арна. Человек и орк. Воин и идеалистка.