Сфера влияния - Вячеслав Васильев

Внезапно от корпуса корабля отстыковался один из лихтеров. За ним второй... третий... Егор насчитал их около двадцати, до того момента, как процесс прекратился. Что в это время происходило внутри транспортника, можно было только догадываться...

Прошла одна минута... Другая... Больше лихтеры от «грузовика» не отделялись. К отстыкованным тысячетонным громадам приблизились «Спруты», и, обвив их своими щупальцами, один за другим скрылись в космической тьме. «Добыча» досталась не всем рейдерам - некоторые ушли пустыми. Но для развития успеха у них не было больше сил. Вслед уходящим отработали несколько уцелевших установок ПКО. Им удалось уничтожить один из «Спрутов», который тут же был заменён другим из числа свободных. Оставшийся в одиночестве «Змееёж» разомкнулся из кольца, и начал принимать походное положение. При этом он отчаянно извивался - масс-центровку надо было проводить заново. На этой оптимистической ноте фильм закончился.

»Отбились...», подумал Егор, погружаясь в объятия сна. «Значит, можно отбиться. И вернуться в строй. И стать... кем там стал прадедушка барона? Надо будет утром посмотреть в Красном Уголке»...

... Бой почти затих. К отстыкованным тысячетонным громадам лихтеров приблизились «Спруты», и, обвив их своими щупальцами, один за другим скрылись в космической тьме. Вслед уходящим с добычей рейдерам отработали несколько уцелевших установок ПКО. Им удалось уничтожить один из «Спрутов», который тут же был заменён другим из числа свободных. Оставшийся в одиночестве «Змееёж» разомкнулся, и начал принимать походное положение. При этом он отчаянно извивался - масс-центровку надо было проводить заново.

Картинка сменилась: теперь камера демонстрировала внутренности «Змееежа». В центральном тоннеле повсюду вперемешку валялись искорёженные обломки роботов и окровавленные трупы людей. То там, то сям вдоль стен проскакивали синие искры. Да и сами стены время от времени подёргивались, словно в нервном тике. Видимость была не очень: порошковая взвесь автоматической системы пожаротушения упорно не хотела оседать. Камера медленно двигалась вдоль этой безрадостной панорамы, пока не остановилась на двух стоящих на коленях сцепившихся в объятиях фигурах в закопчёных помятых скафандрах. Фигуры пошатывались. Создавалось впечатление, что он не борются, а держатся друг за друга, чтобы не упасть. Наконец одному из соперников удалось оттолкнуть другого. Тот упал навзничь, и пока он пытался подняться, его враг, нашарив дрожащей рукой лежащую рядом на полу шпагу, неловко воткнул её в левый бок противника. И тут же сам был пронзён силовым лезвием подползшего сзади на трёх оставшихся целыми лапах-манипуляторах «каракурта». Остальные три лапы безвольно тащились за роботом-арахноидом, перебитые в бою. Тело последнего остававшегося в живых защитника транспорта медленно осело на пол. Рядом с ним последний раз дёрнул лапой и затих «Каракурт», вложивший в свой последний удар весь энергозапас аварийного накопителя...

...Люди, со стеклянными взглядами сидевшие, замерев, у стоящего посреди громадного роскошного кабинета монументального стола из драгоценных пород дерева, зашевелились на своих местах, переглядываясь друг с другом, и ожидающе поглядывая на сидящего во главе стола представительного моложавого статного красивого мужчину с правильными чертами лица, и благородной сединой на висках. В обществе развитой косметологии и победившей пластической хирургии, в котором средняя продолжительность жизни составляла сто шестьдесят два года, так мог выглядеть либо человек, уже вплотную приблизившийся к этой самой средней продолжительности, либо человек, стремящийся максимально соответствовать сложившемуся у обывателя портрету Мудрого Благородного Правителя, нарисованному секретной группой социопсихологов по результатам закрытых исследований на основании социологических опросов. (Естественно, работа велась и в обратном направлении: обывателям через масс-медиа ненавязчиво внушался именно тот образ, который и был нужен).

Неискушенный наблюдатель сказал бы, что этот человек одет «скромно, но со вкусом». Наблюдатель искушённый оценил бы строгие деловые костюмы хозяина кабинета и сидящих от него по левую руку людей в гражданском, в шесть-восемь месячных лейтенантских зарплат каждый. Сидящие по правую руку тоже вполне могли себе позволить одеваться так же, но по роду службы они были обязаны носить маршальскую, генеральскую и адмиральскую форму.

Человек во главе стола, выдержав паузу, по очереди окинул внимательным взглядом своих подчинённых, только что вместе с ним просмотревшим несколько более полную версию фильма, продемонстрированного штрафникам, и заговорил, обращаясь к сидящему справа генерал-адмиралу ВКФ:

- Николай Фёдорович, доложите о потерях среди контрабордажных команд транспортников? Их ведь набирают из штрафников, если я не ошибаюсь?

- Совершенно верно, Светлейший, - ответил адмирал, вставая - из штрафников. Общие потери составляют шестьдесят процентов. Но пополнение приходит регулярно: в такой большой армии, как наша, всегда находится достаточное количество преступивших закон.

- А каковы потери среди непосредственно участвующих в боестолкновениях? - равнодушным тоном поинтересовался титулованный Светлейшим, внимательно разглядывая свои холёные пальцы с идеальным маникюром.

- Девяносто процентов, - доложил флотоводец, немного напрягшись.

- Спасибо, - благосклонно кивнул председательствующий адмиралу, и обратился к одному из сидевших слева людей в штатском:

- Каковы наши грузопотери в результате подобных нападений за последний год в процентном соотношении?

- Девять процентов, - доложил тот, в свою очередь вытягиваясь в струнку.

- Девять процентов... - задумчиво повторил председательствующий, - Девять процентов...

- Но мы включили их в план перевозок, - поторопился добавить человек в штатском. Так что потребности земной и околоземной промышленности в сырье удовлетворяются полностью...

Сидящий во главе стола встрепенулся.

- Надо ли это понимать так, - начал он, обводя присутствующих тяжелым взглядом, и постепенно повышая тон, - что мы платим девятипроцентный «транспортный налог»?... И кому? Противнику! И ПЛАНИРУЕМ платить его и дальше? Я не против потерь среди штрафников. Каждый из вас знает, что штрафбат служит не столько для исправления в него угодивших, сколько для того, чтобы остальные, видя судьбу правонарушителей, задумались, стоит ли нарушать Закон? Но девять процентов грузов... Это колоссальные потери, господа... Так дело не пойдёт.

- Генерал-Адмирал! Напомните-ка присутствующим, сколько лет уже вы не можете справиться с этими пиратами? - председательствующий вновь обернулся вправо.

- Первые нападения начались шесть лет назад, Светлейший, - с достоинством ответил вновь поднявшийся военачальник. Но заметный ущерб они наносят только последние четыре года.

- Четыре года, - кивнул сидящий во главе стола, словно соглашаясь со своими мыслями. То есть теперь никто не сможет назвать нас нерадивыми налогоплательщиками. Мы четыре года безропотно платим врагам налоги, и не делаем ничего, чтобы изменить ситуацию.