Багровая смерть - Лорел Гамильтон

на нас, некоторые опустились на колени, остальные остались стоять. Кое-кто из них скрылся за краем дверного проема, а остальные заполнили коридор, вооруженные и в основном голые. Был момент, когда почти физически ощущалось их удивление от того, что они увидели нас, а потом все стволы нацелились на Дамиана. Интересно, что они допустили, что мы с Натэниэлом непричастны ни к какой резне.

— Спокойно, — сказала я.

Все меня проигнорировали. Нехорошо.

— Это кровь Дамиана, не моя.

Это уточнение заставило некоторых из них переглянуться, как будто в поисках подсказки, но большинство осталось с готовым к выстрелу оружием. Один ствол сдвинулся на меня, откуда я знала? Когда на тебя направляли достаточное количество оружия, становишься очень чувствительным к такого рода вещам.

И снова это был Рики. Он потратил всю мою благосклонность, когда я в последний раз видела его в «Пляске Смерти».

— Если ты не собираешься в меня стрелять, сейчас же убери от меня пушку, — понизив голос, сказала я.

— Если это кровь Дамиана, то ты более опасна, чем он, — его голос был так же спокоен, как и рука, но в этом спокойствии был отголосок гнева.

— Рики, ты направил оружие на одного из наиболее защищаемых из наших нанимателей? — спросил один из охранников, стоявший голышом в дверях.

Харрис встал перед нами, чтобы защитить нас живым щитом. Барри достал пистолет, но ни один из них не хотел пользоваться оружием против множества своих товарищей. Мне это нравилось, но еще я знала, что доложу об отсутствии у них энтузиазма в отношении защиты моей жизни. Поскольку это была одна из их основных задач, это не успокаивало.

Из-за широких плеч своего живого щита я спросила:

— Рики, в последний раз, когда я тебя видела, Эхо сказала, что ты облажался, а теперь ты наставил на меня пистолет. Ты просто не хочешь эту работу, правильно?

— Ты появляешься, покрытая кровью, и говоришь, что дело не в вампире — что мы должны думать? — спросил он. Это даже звучало так, словно он мог в это поверить. Возможно, в первую нашу встречу я напугала его больше, чем предполагала. Иногда, когда ты используешь преимущественно вампирские силы на ком-то и оставляешь им воспоминания о том, что ты сделал, они с этим не смиряются. Я была недовольна настоящими вампирами вот из-за такого дерьма.

Я услышала другие звуки, и знала, что другие охранники приблизились к Рики. Они сообщили, что он натворил, потому что только одна вещь портит репутацию телохранителей сильнее, чем гибель охраняемого: когда один из охранников сам убивает клиента.

— Вы все почуяли свежую кровь, но мы оказались прямо напротив двери раньше, чем вы отреагировали.

— Да.

Это был Бобби Ли, одетый в боксеры и свободно держащий смит-энд-вессон в руке. Его тело было худым и мускулистым, как у бегуна на дальние дистанции. У него не было ни грамма жира, так что он выглядел впечатляюще стройным, каждая мышца пролеживалась под кожей, хотя он был немного слишком худ, и я подумала, достаточно ли он ел. Бобби Ли был одним из людей, наиболее подходящих для заграничных командировок по наемническим делам веркрыс, никак не связанным с нами, и все по-разному справлялись со стрессом от такого рода работы. Его короткие светлые волосы все еще стояли дыбом, но его очки в золотой оправе показывали, что его карие глаза смотрят спокойно. Он всегда был спокойным, таким был Бобби Ли, но я бы поговорила с кем-нибудь из других охранников, которым я доверяла, чтобы узнать, все ли с ним в порядке.

— Я не ранила Дамиана до крови. Мы только что проснулись в таком вот беспорядке.

— Ну, дорогуша, если не ты его ранила, то кто? А то тут слишком много крови потеряно, — у него всегда был легкий южный акцент, и каждую женщину он звал дорогушей. Когда он был в стрессе, акцент усиливался, и он начинал добавлять крошка и сладкая.

— Это долгая история, Бобби Ли, но если ты поможешь этим двоим проводить нас в комнату Мики и Натэниэла, где мы сможем принять душ, я тебе расскажу.

— Рад помочь, мэм. Дашь мне минутку, чтобы одеться и вооружиться?

— Конечно.

Он улыбнулся, и его карие глаза стали черными. Крысиные глаза на человеческом лице.

— Просто для сведения, дорогуша: эта кровь не пахнет как вампирская, она пахнет куда теплее.

Я почувствовала скачок энергии, пробежавшей сквозь охранников, когда их звери выбрались на поверхность. Внезапно я уже смотрела в янтарные, оранжевые, карие, но больше черные глаза — волк, лев, гиена, крыса. Я изо всех сил старалась не дрожать и не показать никаких признаков страха. Дамиан стал таким неподвижным, что если бы я не держала его за руку, мне бы пришлось удостовериться, что он все еще здесь. Я больше ощущала Натэниэла с другой стороны от него, несмотря на то, что мы оба держали руки вампира и не касались друг друга.

Энергия охранников пронеслась через меня, и я внутренним зрением увидела своих зверей. Мои волчица, львица, гиена, леопардиха и новичок — крыса смотрели на меня, и их энергия струилась по моей коже и выплескивалась наружу, навстречу энергии, заполнившей коридор. Теперь у меня было достаточно контроля, чтобы быть уверенной в себе после всего, что случилось, и я была от этого счастлива, глядя на них всех, потому что пахнуть свежей кровью, стоя посреди толпы оборотней — не всегда полезно для здоровья, пусть даже у тебя есть собственный монстр, который может броситься на них.

— А вот теперь мы не знаем, хотим ли биться с тобой, трахнуть тебя или сожрать, — и снова Рики, несмотря на то, что был разоружен и с каждой стороны от него было по охраннику, как обычно они блокируют плохих парней.

— Два из трех вариантов не произойдут, Рики, мальчик, а вот первый мы можем проверить в зале, и посмотрим, чем все кончится.

— А когда я начну выигрывать, ты используешь свою магию и жульничество.

— Если мы встретимся в зале, обещаю не кормиться твоим гневом и не вызывать ardeur.

— Ты бы дралась со мной по-честному?

— В тебе сантиметров 185, а то и больше, а во мне — 160, так что я не уверена, есть ли у нас возможность для честного боя, но если ты имеешь в виду, что я не буду использовать никаких сверхъестественных способностей, которых не было бы у нас обоих, то да — честный бой.

— Да, так мне больше нравится, — он бросил на меня взгляд, близкий к