Падший клинок - Джон Кортней Гримвуд

— В тебе кровь мамлюков?

Тико отрицательно покачал головой.

— Говорил же вам, — гордо заявил Пьетро. Он отбросил с лица черные волосы, еще сильнее размазав по физиономии грязь.

— Они убивают мамлюков, — пояснил он. — Розалин думала…

Мальчик говорил, не прекращая озираться по сторонам.

— Ну, Стража-то тебя ищет. И еще черная девушка с косичками. Вот Розалин и подумала, ты, наверно, мамлюк…

— А если нет, — сказала Розалин, — тогда он должен быть рабом.

— Так и есть, — кивнул Джош. — А твой хозяин такой важный, что обратился к Страже… Но он же не из Десяти? — вдруг забеспокоился мальчик.

Розалин вскочила на ноги.

Тико остановил ее, и девочка оскалила зубы. За ее спиной Пьетро подобрал обломок кирпича:

— Ты делаешь больно моей сестре…

— Я не стану, — Тико положил руку на голову Розалин. Джош помрачнел и прищурился.

— Я об этом, — сказал Пьетро.

Тико кивнул, но его рука лежала на прежнем месте.

«Я могу, — сказал он себе. — Если у меня получилось случайно, то получится и намеренно». Он дал вопросу ручейком протечь по всему телу и просочиться сквозь пальцы в ее мысли. Черная девушка, о которой говорила Розалин, та самая нубийка. Стражи выглядели как обычные головорезы.

— Колдовство, — выдохнула Розалин, отступая на шаг.

Пьетро поднял кирпич, Джош потянулся к кинжалу на поясе.

Возможно, Тико пришлось бы драться с ними, возможно — убить одного, но их остановила луна. Она вышла из-за тучи, и на полуразрушенный склад пролился мягкий свет. Он озарил лицо Тико, и Розалин, почти неосознанно, встала между Тико и Джошем.

— Подождите.

Они остались стоять: Пьетро со своим кирпичом, оскалившийся Джош и сам Тико. Розалин смотрела в его мрачные глаза.

— Ты раб? — требовательно спросила она. — Поэтому за тобой охотятся?

— Я был рабом, — признался он. — Но не здесь.

— А твоя мать, конечно, была принцессой? — злобно выплюнул Джош. — А твоего отца пленили в бою? И уж, конечно, твой дед жил во дворце. — Он насмешливо закатил глаза. — Еще ни разу не встречал беглого раба, который не называл себя принцем.

Тико задумался, со многими ли рабами говорил Джош. И сколько же беглых рабов в Венеции? Десятки, сотни или еще больше? И что случалось, когда их ловили?

— Так ты был принцем?

— Розалин… — раздраженно протянул Джош.

— Я просто спрашиваю. У тебя был дворец? И твоя мать принцесса?

— Моя мать-рабыня умерла, когда я родился. Не знаю, была ли она когда-то принцессой. Женщина, которая вырастила меня, называла ее госпожой…

Розалин склонила голову набок:

— Может, это правда. Иначе он стал бы рассказывать про огромный дворец.

— Или он просто лукавит, — отрезал Джош. — На вид умный. Может, он иудей. У него странные волосы.

— Иудеи не рабы.

— А зря, — сплюнул Джош.

Розалин покраснела, прикусила губу и обхватила себя руками. Этот жест приподнял ее маленькую грудь. Джош ухмыльнулся. Что-то странное было в отношениях детей. Холодный ночной ветерок донес до Тико запахи, и он хотел найти их источник, даже если Розалин решит сбежать.

— Ты голоден? — спросила она.

Тико покачал головой.

— Розалин.

— Чего? — девушка опасливо посмотрела на…

«Кого? — подумал Тико. — Любовника? Брата?»

Одиночки, которых свел вместе случай? Он присмотрелся внимательнее. Наверное, брат и сестра. Определенное сходство есть. Или все дело в голодных взглядах и грязи?