Время отмщения - Алексей Волков

– А мы – антипартизанских.

– У каждого своя судьба, – пожимает плечами Хазаев.

С бумагами мы управляемся быстро. Как раз, когда рапорты написаны, приходит полкач.

Приходится рассказать ему о проведенной операции. Равно, как и обо всем увиденном в кишлаке. Подсознательно ожидаю разноса за первоначальное промедление и походу к халату, однако подполковник ни слова не говорит в укор. Напротив, еще называет молодцом и объявляет все мои действия правильными.

– Завтра к нам должен прибыть наш посол, – доверительно сообщает полкач. – Надеюсь, он разъяснит хоть что-нибудь из местной ситуации. Там и решать будем, как лучше поступить.

Небывалый случай – за Врата проведен лишь наш полк, если не считать ДШБ и, наверняка, всякие спецгруппы. Потому подполковник неожиданно превращается в некое подобие главнокомандующего. По крайней мере, на данный момент. Старше его по званию или должности никого нет, хотя, кто знает, надолго ли? Генералов в родной армии с избытком, вполне может в ближайшее время появится пара-другая, да еще со всевозможными полномочиями.

А что? Имеется отдельный воинский контингент, пусть даже не ограниченный, а крайне ограниченный, и как тут обойтись без командующего и соответствующего штаба? Для такой благородной цели даже людей можно подогнать. Не полк, так хоть батальон, вот уже и получится группировка.

Другой вариант – присоединить десантно-штурмовой батальон к полку и назвать нас бригадой. Тогда подполковник действительно станет единовластным начальником по эту сторону Врат.

Что думает Николаич по данному поводу – совершенно непонятно. Конечно, лестно быть старшим командиром, но с другой стороны – мера ответственности. Обстановка малопонятна, неясно даже, что мы обязаны делать, а что – не имеем права ни при каких обстоятельствах. Командовать легко только при взгляде со стороны. Порою хочется хотя бы четких инструкций.

Я едва успеваю подумать, мол, полкач хоть не клеймит нас уже привычными словами, и подполковник тут же меняет тему разговора:

– Сегодня отдыхайте, но завтра чтобы все были свежими и бодрыми. Всем одеться строго по форме. Наметить графики занятий и приступить к их проведению. И никаких вольностей. Иначе пройдусь с обезьяной.

Последнее – нешуточная угроза, и мы невольно поднялись.

– Разрешите идти, товарищ подполковник? – спросил Хазаев.

– Идите.

Выйти мы не успеваем. В штаб заходит командир первого батальона майор Пронин. Ну, попалась человеку такая фамилия, и что с того?

Очки придают комбату довольно мирный вид, пухлые щеки небриты, словно и его подразделения участвовали в операции.

– Майор, – поднимается ему навстречу полкач. – Почему в расположении вашего батальона бардак?

Тон командира меняется. Не знаю, в чем провинился комбат-один, да и узнавать не хочу. У каждого свои огрехи по службе, сегодня же для нас – банно-рюмочный день, и стоит ли его портить лишними проблемами?

Но перед баней я еще заскакиваю в медпункт. Не слишком гигиенично заходить в медицинское заведение пропыленному и непомытому, да еще и с автоматом, с которым я никак не расстанусь, но все же это не госпиталь.

– Как ты, Костиков?

Боец пытается встать с кровати, но я лишь машу рукой, лежи, мол, не то здесь место.

– Врач говорит, все хорошо, товарищ старший лейтенант. Не рана, а царапина. Мне даже неловко с такой лежать.

Так я и поверил! Кто же из солдат откажется отдохнуть неделю ли, месяц, особенно, когда болезнь или рана действительно не причиняют страдания?

В доказательство Костиков сгибает и разгибает раненную руку, демонстрирует, что страшного ничего нет.

Похоже, парню действительно повезло, если ранение можно считать везением. Но ведь бывает намного хуже.

Я еще некоторое время беседую с раненым, пока в практически пустую палату не влетает наш полковой эскулап. Он сразу обращает внимание на мой внешний вид и начинает нудный разговор об антисанитарии, которую некоторые безответственные офицеры разводят в лечебном учреждении.

С каких пор медпункт превратился в целое учреждение, непонятно. Я просто не спорю. Врач – человек нужный.

– Уже ухожу, – я в самом деле встаю. – Поправляйся, Костиков. Постараюсь завтра зайти. Представление на орден я уже написал.

Доктор выпроваживает меня, даже доводит до выхода.

– С ним все будет в порядке?

– Конечно. Я предлагал эвакуацию, но он отказался. Говорит, не хочет покидать полк. По-моему, просто хочет посмотреть на этот мир. В принципе, я особо не настаивал.

– Спасибо, доктор.

– В данном случае особо не за что, – смеется эскулап. – Но. Андрей, больше в таком виде сюда, пожалуйста, не ходите. Хоть умойтесь прежде.

– Постараюсь, – настроение врача передается и мне, и я ухожу довольный и окрыленный.

Раз медицина весела, поводов для грусти не имеется.

42

– Помяните мое слово, сейчас как зачастят проверяющие, вздохнуть некогда будет, – Плужников, разумеется, не мог пропустить баньку, и теперь сидел с нами.

Вместо «вздохнуть» было произнесено более емкое и точное слово, но стоит ли ему удивляться в сугубо мужской компании?

– Что им здесь делать? – с наивностью малослужившего человека спросил Птичкин.

– Твои ленкомнаты проверять! – буркнул дядя Саша. – Развелось вашей братии, прямо не армия, а партшкола какая-то!

– Чудак ты человек! – когда стих смех, добавляет Лобов. – Тут же для начальства рай земной. Технологии здесь выше? Выше. Следовательно, можно неплохо прибарахлиться. Заявится какой-нибудь старпер с большими звездами, нахапает у местных разных чудес, а уж заодно и посмотрит, не разлагаемся ли мы здесь часом? Если же добавить к генералам дипломатов всех мастей – мало нам не покажется!

Мысль здравая, и лишь дела не давали обдумать ее со всех сторон. Признаться, ситуация не радует. Единственное хорошее в отдаленных гарнизонах – редкие приезды начальства. А уж где найти отдаленнее, чем в ином мире? Но кто же откажется взглянуть на развитую цивилизацию хоть одним глазком?

– Если им дадут сюда визы, – посмеивается Тенсино. – Наверняка, мы в эпицентре такой тайны, что не каждый член ЦК знает о нашем существовании. Враг не дремлет! Чувствую, столько подписок дать придется, – по возвращении даже в Монголию никогда не пустят.

– Влипли! – вздыхает Колокольцев.

Он по молодости мечтает попасть в какую-нибудь группу войск, в Германию, или Венгрию. Все-таки, лицо Советской армии, а не какая-нибудь… Молчать!

Тенсино в Германии уже побывал. Зато затем вылетел оттуда в двадцать четыре часа за какой-то мелкий проступок, и теперь уже без малого полтора года ползает по горам все тем же лейтенантом, хотя по сроку службы давно должен получить третью звездочку.