Царский пират - Иван Апраксин

Что делать с двумя баварскими дворянами, решали довольно долго.

– Они – наши враги, – заявил сотник Василий. – Сами же признались, что завербовались наемниками в армию рижского епископа, то есть в войска Ливонской конфедерации. А для чего завербовались? Чтобы воевать как раз с нами – русскими.

– Но их же обманули, – возражал Степан. – Им сказали, что воевать придется с мусульманами.

– А они что, маленькие? – упорствовал сотник. – Они что, не знали, что Россия – христианская страна? Нет, они лукавят. Испугались теперь, что сгниют на этом острове, вот и решили переметнуться.

Но на сторону Степана встал Марко Фоскарино. Он слушал спорящих, а затем позволил себе вмешаться.

– Знаете, – сказал он. – Эти молодые люди прибыли издалека. Они ищут войны, чтобы заработать денег и стать рыцарями. У них просто нет другого выхода, а вам они не враги. Если бы вербовщик в Любеке сказал им, что надо наняться сражаться в армии московского царя Ивана, эти дворяне точно так же нанялись бы. Им все равно, служить рижскому епископу или русскому царю: для них война – это просто средство снискать славы и денег.

На этом и порешили. Франца и Альберта оставили на бриге с условием, что они становятся членами команды и будут сражаться наряду со всеми остальными. И так будет продолжаться до тех пор, пока ситуация не изменится.

– Если захотите уйти в каком-нибудь порту – уйдете, – милостиво разрешил Степан. – Но до той поры, пока вы находитесь на борту – служите московскому царю, как все остальные. Согласны?

В известном смысле эти двое баварских дворян были ценным приобретением. В отличие от гребцов с галеры, пожелавших стать членами команды «Святой Девы», Франц и Альберт имели настоящую воинскую выучку. Морских навыков у них не было – Бавария сухопутная страна, но владели оружием братья хорошо. Годы обучения этому делу в замке не прошли даром.

К тому же Степану просто понравились эти баварцы, и Лаврентий, окинув их колдовским взглядом, одобрил решение товарища.

– Видно, что парни без затей, – сказал он. – Храбрые и честные, глаза в сторону не отводят. Могут пригодиться.

Сложнее обстояло дело с красоткой Эвелин. Хоть и не хотелось Степану возиться с этой девушкой и таскать ее по морю за собой, но ведь, с другой стороны, сердце – не камень. Не бросать же теперь круглую сироту в беспомощном положении.

– Хорошо, – сказал он в конце концов. – Доставим ее к этой тетушке под крыло.

Он внушительно посмотрел на глядящую на него во все глаза Эвелин и добавил:

– Мы боимся Бога и поэтому не оставляем в беде сирот и слабых. Но отвезем тебя к тетке твоей не сразу. Сначала дойдем до Нарвы, она тут рукой подать, и найдем своих – русское войско. А потом уж и тебя завезем, куда скажешь.

Он повернулся к Ингрид:

– А пока что держи ее при себе и присматривай, раз ты такая добрая.

Оставленные на острове пленники, столпившись на берегу, среди прибрежного камыша и валунов, с тоской смотрели на «Святую Деву». Им предстояло долгое время провести тут, питаясь выловленной рыбой и ожидая, когда какой-нибудь проходящий мимо корабль обратит на них внимание. Такое ожидание может длиться недели, а может и месяцы…

По случаю одержанной победы Степан решил устроить для команды развлечение. Это стоило сделать, ведь экипаж брига увеличился вдвое, пополнившись большим количеством новых людей. С командой из двадцати с лишним человек вполне уже можно действовать смело и решительно!

А для того, чтобы влившиеся в команду чужаки не ощущали себя чужаками и чтобы люди скорее познакомились, Степан приказал устроить праздник.

– Впереди у нас переход до Нарвы, – объяснил он команде, собранной на корме возле капитанской каюты. – А под Нарвой нужно еще отыскать наши войска. А ливонцы со шведами наверняка не станут спокойно на нас смотреть, так что придется и сразиться с ними снова. Одним словом, впереди война, а сейчас отпразднуем нашу победу над врагом.

Кроме пиршества задумана была и праздничная иллюминация. С захваченной галеры сняли все ценное: вооружение, запасы продовольствия и даже позолоченную отделку внутренних помещений капитанской каюты. Затем опустевшее судно отвели подальше от «Святой Девы» и зажгли.

Занимались этим Агафон с Демидом – им выпала честь поджечь вражеское судно. Запалив трюм, они сели в лодку и вернулись на бриг. За их спинами языки пламени постепенно выбивались из внутренних помещений галеры, охватывая весь корабль.

С борта брига люди наблюдали это захватывающее зрелище – плывущий по морской глади полыхающий корабль, еще недавно бывший грозным боевым судном Ливонской конфедерации.

– Жалко, что добро пропадает, – сказал Ипат, моргая единственным глазом, в котором отражалось пламя горящей галеры. – Если бы продать, много денег можно получить – галера-то хорошая.

Конечно, с одноглазым канониром можно было согласиться, но в морском воинском промысле такое неосуществимо. Когда еще продашь корабль в условиях войны, при враждебном окружении? А таскать за собой по морю пустое судно хлопотно. Да и кому продашь: до Сан-Мало с его перекупщиками далеко, а здесь, в северной части Варяжского моря, кругом одни только враждебные гавани. Стоит зайти туда «Святой Деве» – и боя не миновать.