Круг - Сара Б. Элфгрен

Мона фыркает, и Ванесса думает, что Линнея — именно тот человек, который нужен ей сейчас, после общения с этой дымящей, как паровоз, теткой с ее знаками смерти.

Не обращая больше внимания на Мону-Лунный Свет, они покидают ее душный маленький магазинчик.

— Что ты делала у этой старухи? — спрашивает Линнея, выуживая из голенища ботинка пачку сигарет, как только они выходят из торгового центра.

Закурив сигарету, она протягивает ее Ванессе, и та берет сигарету, хотя обычно курит только по пьянке. Потом Линнея прикуривает еще одну сигарету, для себя, и девушки идут дальше.

— Моя мама очень хотела, чтобы я туда пошла, — отвечает Ванесса. Она не хочет рассказывать о гадании, больше всего на свете желая забыть его навсегда. — А что ты там делала? — быстро продолжает она, прежде чем Линнея успевает задать следующий вопрос.

— Да так, позаимствовала кое-чего, — ухмыляется Линнея, показывая пакет благовоний, который был спрятан у нее во втором голенище.

Ванесса смотрит на нее уважительно.

Подойдя к парку Стурвальспаркен, они останавливаются у фонтана.

— Ты ходила еще раз в «Болотные Копи»? — спрашивает в конце концов Линнея.

Ванесса думает о Ребекке. Та несколько раз пыталась уговорить Ванессу прийти в парк. Но Ванесса всегда говорила, что встречается с Вилле или с Мишель и Эвелиной. Она не хочет думать о том, что случилось тем вечером. Не хочет впускать это в свою жизнь.

— Нет. А ты? — спрашивает она.

— Нет, — едва слышно отвечает Линнея. — Я хочу знать, почему умер Элиас. Но не знаю, что мне делать.

— Может, нужно встретиться с остальными, — говорит после недолгого молчания Ванесса. — Попытаться выяснить, что происходит.

— Если я и буду что-то делать, то в одиночку, — коротко отвечает Линнея.

Ванесса делает затяжку и пытается скрыть, что ей противно.

За спиной Линнеи она видит одного из алкашей, которые обычно тусуются в парке. Он танцует какой-то странный танец на серо-коричневой траве. Видно, совсем у дядьки крыша поехала. Но он добрый. Ванесса знает его — он за небольшие чаевые покупал ей в магазине спиртное до того, как она встретила Вилле.

Линнея выбрасывает сигарету на землю и тщательно растирает ее ботинком. Вид у нее обеспокоенный. Может, она боится, что Ванесса попросится к ней домой?

— Мне надо домой, — говорит Ванесса, чтобы подчеркнуть, что не собирается набиваться к ней в лучшие друзья.

Линнея не отвечает. Алкаш за ее спиной трясет головой. Танцует и, пошатываясь, приближается к ним.

— Привет! — кричит он.

— Привет, привет! — кричит в ответ Ванесса, надеясь, что он уйдет.

Но он продолжает приближаться.

— Линнея, утешение и радость моего сердца! — кричит он тем надсадным, пропитым голосом, который рано или поздно появляется у всех алкоголиков.

— Один из твоих приятелей, что ли? — посмеивается Ванесса, глядя на Линнею.

Она не отвечает. И уходит, не поднимая глаз от земли.

— Линнея! — снова кричит алкаш.

Он останавливается посреди своего странного танца, покачивается туда-сюда, стоя на месте, и, открыв рот, смотрит вслед Линнее пустыми глазами. То, что Линнея ему отвечает, сказано так тихо, что Ванесса едва может различить слова:

— До свидания, папа.

15

Когда Анна-Карин открывает входную дверь, в нос ей ударяет запах свежевыпеченного хлеба. Анна-Карин улыбается.

— Здравствуй, солнышко, ты уже дома? — слышится из кухни мамин голос.

— Да! — кричит в ответ Анна-Карин, вешая куртку на крючок в коридоре.

Она еще не успела снять ботинки, а мама уже выходит из кухни, чтобы заключить ее в ласковые объятия. С тех пор как мама бросила курить, она больше не пахнет пепельницей. А дом проветрен и благоухает свежей выпечкой и вымытыми полами.

— Как сегодня школа? — спрашивает мама, отпуская ее.

— Нормально. Ни одной ошибки в контрольной по истории.

— Ты у меня умница! — гордо говорит мама.

Анну-Карин нимало не мучают угрызения совести оттого, что она писала все наугад, а потом использовала свою силу на учителе. У нее есть определенные правила. Она пытается манипулировать учителями как можно меньше и никогда не трогает учителей-естественников. Гипнотизирует только тех, кто преподает всякие никчемные предметы, вроде истории, немецкого и физкультуры. Как ветеринару они ей все равно не пригодятся. Да и кто станет счастливее, выучив массу ненужных фактов, чтобы их тут же забыть?

— Я пекла пышки, ну и подумала, а не испечь ли мне заодно и булочки с корицей, — смеется мама, вытирая запачканную мукой руку о цветастый фартук.

Мамины глаза не улыбаются, но Анну-Карин это не беспокоит. Скоро мама поймет, как прекрасно — жить. И тогда ее улыбка станет настоящей. Анна-Карин уверена в этом.

Вниз по лестнице крадется Пеппар и останавливается на нижней ступеньке.

— Привет, дружок, — говорит Анна-Карин, садясь на корточки и протягивая руку.

Глаза Пеппара сверкают желто-зеленым светом. Хвост настороженно покачивается. Он не подходит ближе. Анна-Карин не понимает, что с ним в последнее время происходит. Раньше малыш Пеппар так любил лежать в ее кармане и мурлыкать.

— Иди сюда, Пеппар, — подманивает Анна-Карин. — Кис-кис-кис…

Он не двигается с места.

«ИДИ СЮДА, — думает Анна-Карин, пристально глядя в глаза Пеппару. — ИДИ СЮДА, Я ТЕБЯ ПОГЛАЖУ. Я ПРОСТО ХОЧУ ПОИГРАТЬ С ТОБОЙ».

Пеппар шипит и ретируется вверх по лестнице на второй этаж.

— Ну и ладно, — шипит Анна-Карин в ответ.

В эту же секунду звонит телефон. Номер Ребекки. Чего она никак не успокоится? Ни она, ни остальные не понимают, что Анна-Карин заслужила новую жизнь. И не собирается ни перед кем оправдываться.

* * *

Все сорвется к чертовой матери, думает Ребекка. Мне никогда не удастся собрать их вместе.

Она кладет телефон в карман и оглядывается, ища глазами Густава в пустынном торговом центре. Он забыл свой шарф в киоске, где они покупали конфеты.

— Подожди тут, я сбегаю и принесу, — сказал он.

И вот она стоит одна уже долго. Слишком долго.

Ребекка переминается с ноги на ногу и жалеет, что у нее с собой нет ничего почитать. Ничего, кроме учебника по биологии. Взгляд Ребекки скользит вдоль темных витрин магазинов, где тенью мелькает ее отражение, как будто она — привидение, живущее в этих пустых комнатах. Только в недавно открывшемся магазине «Хрустальный грот» горит свет.

Ребекка подходит ближе. В витрине теснятся медные пирамиды, карты таро, благовония, маленькие фигурки ангелов и, конечно, кристаллы самых разнообразных цветов, форм и размеров. На отдельном стенде лежат сплошной сверкающей кучей украшения из серебра и дешевых камней.