Игра теней - Глен Кук

Лозан хмуро осмотрел лодку.

— Не обосраться бы со страху…

— Что такое? — осведомился Корди.

— Терпеть не могу лодок.

— Так чего пешком не пойдешь? Мы с Ножом тебе помашем, где бы ты ни встретился нам, с пыхтеньем бредущий по берегу…

— Имей я твое чувство юмора, Корди, повесился бы и избавил мир от многих мук. Ладно, плыть так плыть. — Он направился к выходу из гавани. — Ты видел Бабу с ее выкормышем?

— Копченый немного раньше тут ошивался. Наверное, они уже там. Пробрались втихаря, крадучись… Не желают, чтобы кто-нибудь знал, что Радиша покидает город.

— А мы?

— Он сейчас заплачет оттого, что девочки не пришли его не пускать, — ухмыльнулся Нож.

— Он и дальше постоянно будет рыдать, — добавил Корди. — Без этого у старика Лозана просто ноги не шевелятся.

Баркас был не так уж плох. Шестидесяти футов в длину, он был очень удобен для своего груза, состоявшего всего из пяти пассажиров. На это Лозан тоже пожаловался — как только выяснил, что Радиша не захватила с собою взвода слуг. — Я-то рассчитывал, что обо мне будет кому заботиться…

— Ну, ты совсем раскис, — сказал Нож. — Ты, может, еще захочешь нанять кого, чтоб дрался за тебя, когда попадешь в беду.

— Оно бы неплохо… Мы за других дрались достаточно, Корди, скажи?

— Да, пожалуй.

Команда шестами вытолкала баркас на стрежень, но здесь, у самого устья, течения почти не существовало. Затем они подняли льняной парус и развернули баркас носом к северу. Дул крепкий бриз, и суденышко пошло быстрее течения — примерно со скоростью шага с ленцой.

Небыстро — однако никто особенно и не торопился.

— Не понимаю, зачем было вообще отправляться? — сказал Лозан. — Все равно не попадем, куда она хочет. Голову даю: река все еще перекрыта выше Третьего Порога. И дальше Треша нам не пробраться. Хотя для меня и это достаточно далеко.

— Учитывая, что продолжать путь пешим ходом ты не согласен, — заметил Корди.

— Не-ет, он помнит, что его ждет в Джии-Зле, — сказал Нож. — У ростовщиков чувства юмора нет.

Две недели занял путь до Каторца, города чуть ниже Первого Порога. Копченого с Радишей друзья за это время почти не видели. А команда чертовски наскучила им. То была самая угрюмая банда речников на всем белом свете. Все они приходились друг другу отцами, сыновьями, дядьями и братьями, и им просто нельзя было давать воли. Радиша не позволяла даже остановок на ночь: кто-нибудь мог проболтаться, вследствие чего весь белый свет узнал бы, кто путешествует по реке без всякой охраны.

Это ранило чувства Лозана сразу с обеих сторон.

Первый Порог являл собою препятствие лишь для тех, кто поднимался вверх по реке. Течение здесь было слишком быстрым для парусов и весел, а отмели — слишком редки и топки для бурлака. Радише пришлось оставить баркас в Каторце с тем, чтобы команда дожидалась их возвращения, и восемнадцать миль до Дадица, города, лежавшего за порогом, они проделали пешком.

По дороге Лозан с тоской глядел на несущиеся вниз по течению барки и ворчал.

Нож с Корди лишь посмеивались над ним.

Для плавания ко Второму Порогу Радиша наняла другую лодку. Здесь они с Копченым перестали прятаться ото всех. Она посчитала, что так далеко от Таглиоса их вряд ли кто-нибудь узнает. Первый Порог все же был четырьмястами восемьюдесятью милями севернее.