Огненный зверь - Сурен Цормудян

Иноземец пошел следом, зачерпнув снега, чтобы вытереть руки. За ним двинулись Булава и Ходокири.

— Вань, слышь?

— Чего? — Иван взглянул на друга.

— А где рейты ваши? Твой и Мустафы.

— Схоронили пока в надежном месте. Зимой на них особо не накатаешься. Да и топливо тут сейчас брать негде. Людей почти не осталось во всем ареале из-за зверя этого. Ну так они и самое ценное с собой забрали. Топливо в том числе. Были кони у нас. Взяли за бесценок, считай, у одного мужика из ближайшего поселка. У него их полтора десятка. А сам он на восток подался. Кормить в дороге животных нечем, ну, он нам пару и уступил. Да те деру дали, когда зверь вернулся.

— Ясно. А что за место такое надежное, где вы рейты оставили?

— Большой схрон оборудовали. В Великих Луках.

— Да вы, бродяги, умом тронулись?! — возмутился Ходокири. — Бросить рейты в Чертоге?!

— Да не кипеши, Пашка. Великие Луки — не Чертог. Не сумеречная зона. Просто город, разрушенный и брошенный в начале смутного времени. Его не бомбили. А учитывая, как Псковский край опустел и как мы спрятали рейты, можешь быть уверен: даже ты, зная, что они там, нипочем их не найдешь.

Ему здесь не нравилось. Он не любил это море. Не любил эту погоду. Не любил этот Оазис, не идущий ни в какое сравнение с его домом. Ему не нравилось даже это здание напротив, с небольшими, куда меньше, чем в отеле, окнами. Все это раздражало его. Рисовало на его лице досаду. Но Малколм Элдридж всегда делал свою работу так, как требовалось. И если надо остаться в Сопоте на неопределенное время, значит надо. Именно умение ответственно и профессионально выполнять свои задачи и сделало эмиссара тем, кто он есть в Ост-Европейской компании. Именно поэтому он и был одним из тех немногих счастливчиков, кто мог подняться в самолете к облакам и посмотреть на разрушенный мир сверху, как божество, которому нет дела до чаяний копошащихся внизу людишек. И именно поэтому у него большой каменный дом в два этажа, с мансардой, просторным гаражом и большим земельным участком. Именно поэтому у него любящая жена, машина, ирландский сеттер с хорошей родословной, не тронутой минувшими катаклизмами, и трое детей, которым также надо подняться на более высокие ступени иерархической лестницы. И именно поэтому необходимо делать свое дело, невзирая на симпатии и настроение.

Он стоял у окна, держа в руках стакан виски со льдом. Непогода сделала улицы Сопота пустынными. Собственно, его родной остров тоже нечасто радовал теплом и солнцем. Тем более в это время года.

В дверь постучали.

— Войдите, — громко произнес он, чуть обернувшись, и сделал крохотный глоток.

Вошли Оливер Уилсон и Морис Оукли. Морис держал в руках пухлую коричневую папку из натуральной кожи.

— Докладывайте. — Элдридж отошел от окна и уселся в кресло.

В его голосе звучало раздражение. К тому же он не предложил ни присесть, ни выпить, хотя на столике находились бутылка того самого виски и хромированное ведерко со льдом. Его можно было понять. Все, что произошло, не являлось следствием каких-то форс-мажорных обстоятельств. Именно советники Ост-Европейской компании, по мнению как самого Элдриджа, так и его руководства, несли ответственность за все неудачи в подконтрольном Оазисе. А утечку информации по «Сопотскому проекту» и явную работу агента прямо у них под боком никак нельзя было назвать простым просчетом.

— Присаживайтесь и докладывайте, — бросил наконец он, сделав еще глоток.

Советники сели в свободные кресла.

— Мистер Элдридж. Отряд Эс-эф-эс-джи[11]тридцать один прибыл, — сообщил Уилсон с невозмутимостью бывалого вояки.

— Ну, хоть один повод для оптимизма. Где их разместили?

— В промзоне, мистер Элдридж. Там есть казармы, они большей частью пустуют. Специально предназначены для экспедиционных сил нашей корпорации, как вы знаете.

— Знаю, — вздохнул эмиссар, подняв стакан чуть выше уровня глаз и взглянув на отражающееся в нем окно, у которого он стоял несколько минут назад. И тот унылый дом напротив отеля тоже отражался в стекле, за которым лениво плескалось виски, облизывая кубики льда. — Надеюсь, без лишних свидетелей?

— Возможно, кто-то из аэродромной обслуги что-то заметил. Ну и водители фургонов. Но это все надежные люди…

— Здесь нет надежных людей, — резко перебил Уилсона Малколм. — Как вы уже могли заметить, говорить о надежности теперь нет оснований. Иначе я бы не торчал в Сопоте, а вы бы не сидели передо мной.

— И тем не менее, сэр, — подал голос Оукли, — зачем здесь отряд коммандос? Неужели местный охранный сервис или военные сами не способны… Мы же не собираемся тут переворот организовывать?

— Бросьте, дорогой Морис. Головорезы из нашего Оазиса предназначены не для этих мест. В прошлом году турки решили сэкономить. Они отправили на крайне важную операцию банду дикарей — наемников из пустошей, дав им в придачу горстку своих кадровых специалистов. В итоге экспедиция попала в засаду и была разгромлена. И туркам пришлось послать на помощь гибнувшей экспедиции боевой самолет. Они потеряли и его. Они умудрились допустить, чтобы в руки варваров из резервации попала их зенитная установка, которой и был сбит экспериментальный самолет. Неужели вы думаете, что мы повторим ошибку этих турок? Нам нужно во что бы то ни стало защитить тайну «Сопотского проекта». И его успешную реализацию, кстати. Эти люди отправятся к Монти.

— Сэр? — Оукли не сразу понял, кого имеет в виду эмиссар.

— К полковнику Монтгомери Стюарту, — пояснил Элдридж.

— Ах да. — Морис сконфуженно кивнул и улыбнулся. — Вы считаете, что группе «Портал» грозит опасность?

Элдридж зло взглянул на обоих гостей:

— У нас идет утечка по «Сопотскому проекту». А группа «Портал» — его часть. Неужели надо вам разжевывать каждый час, что под угрозой и проект, и все, что с ним связано?

— Простите, мистер Элдридж. Конечно. — Оукли пришлось второй раз признать свой конфуз.

Малколм поставил наконец стакан на столик.

— Как продвигается работа, что я вам поручил?

— Да по аудиту все чисто, практически не за что зацепиться, — развел руками Уилсон.

— Вот уж не знаю, радоваться этому или нет, — нахмурился Элдридж. — Неужели у них такой идеальный порядок? Или вы недостаточно внимательны?

— Сэр, есть одна деталь, но она, на мой взгляд, к нашему расследованию едва ли имеет отношение, — осторожно произнес Морис.

— И что это за деталь? — Эмиссар устремил на него пристальный взор. — Надо обращать внимание на любую мелочь. Едва ли ваше внимание к помехам в эфире было обусловлено поиском злого умысла. Так и здесь. Продолжайте.

— Ну, — Оукли вздохнул, — дело в том, что я обнаружил некоторые несоответствия по нормативам расхода топлива.