Тараканьи бега – 3 - Вит Литвин

72−54–44, 7 2–54–43…

Трое суток осталось… Имелся некоторый шанс, что эти «ножны»… м-м-м… принадлежат одной из разноцветных эльфиек. Но… Теперь уж и не знаю, что лучше. Хельга мне реально должна, а эти… То, что со мною теперь творится… Хотя тут ещё понять бы: в них ли дело или исключительно во мне самом? Вон от одного слова «ножны», от чисто теоретического знания второго смысла этого слова применительно к одной из них — Секс скалится.

— Поднялись! — скомандовала Рилль. — Сверг, Стрриг, идёте последними и рядом. Анна — со мной! Всем: из поля зрения предыдущего не выходить. При любых замеченных опасностях, а также непонятках, вдруг возникших предчувствиях — немедленно сообщать! Пошли!

Я успел перехватить тёмную усмешку другой эльфийки. Так, надо сосредоточиться. Кажется, рейнджер Светлого Леса решила, что с подобными настроениями мне впереди не место и добавочно требуется страховка здравомыслящим аристократом, и подруга её молча поддержала.

До большого следующего привала мы двигались два часа. С пятиминутной передышкой, что б хлебнуть по стакану воды. На две трети перемещение шло бегом, на треть — быстрым шагом. «Волчий скок» — откомментировала моя всезнайка. Дважды нёс Звёздочку. Да мог бы и весь путь или хотя бы всё время, нужное ей для отдыха, нести, но Рилль всем давала ровно по пятнадцать минут.

Драконочке приходилось тяжеловато: всё-таки лапы у неё ещё довольно короткие, а крылья — совсем пока никакие. В общем… Была у моего деда пластинка со сказкой про Алису, ту самую, которая потом окажется в Зазеркалье — с песнями Высоцкого, между прочим! — так там звучала фраза: «Не приспособлены мы, кролики, лазить по карнизам!» Здесь со Звёздочкой — аналогичный вариант.Остальные держали темп уверенно. Даже обидно как-то: я опять самый слабый в команде и самый невыносливый. Нет, и моей Выносливости хватало — хвала Нерриальвелли, быть может и благодаря Ловкости — тоже. И я воспользовался случаем — включил «Лёгкий шаг». Я его уже чуть прокачал, когдабежал с орками от пещер гиротусов. Начал включать опять — он тоже уменьшал расход Выносливости, но ещё — вероятность вывихов, помогая на автомате ставить стопу на наиболее безопасное место… Даже если тропу не видишь. В сумерках, скажем.

А остальные…

Светлая — это вообще песня, вот уж кто в лесу — как рыба в воде, как дельфины среди коралловых рифов… Я ещё, может, повезёт — посмотрю на Хельгу с её Плавучестью под водою, сравню. Но об заклад на водяную не поставил бы!

Тёмная — со своей змеиной пластикой — даже на этом фоне не терялась, не проигрывала — бежала, а, казалось, у неё под ногами ни травинка не шелохнется, ни веточки не заденет. Кстати, а это не тот ли «Лёгкий шаг» настолько прокачен?

Грация этих двоих впечатляла особо, когда видишь за ними несущихся орков — как троих волков, и особенно среди них — уважаемого мэтра Гаррота… Тот использовал пример носорога, перекладывающего проблемы со своим не слишком хорошим зрением на встречных-поперечных. Пёр, словно бульдозер… нет, не «словно» — те трактора медлительнее, как небольшой снегоуборочный комбайн повышенной проходимости, затеявший гонки с волчьей стаей. И ведь те четверо ещё и переговариваться успевали!

…

Глава 11

Лес. Часть вторая

…

Происшествий за всё это время не случилось. Рилль уверенно вела по следу орков, хотя, скажем я никаких следов не разбирал. Никакое Восприятие не помогало. Окрестная живность, очевидно, заслышав нас и оценив размер отряда — полноценный десяток, как-никак! — дорогу освобождала.

— Несёмся, как лоси по курятнику, — раз проворчала Рилль, передавая мне драконочку.

Когда сделали привал на уютной полянке — с цветами, с мягкой травой, она, попервоначалу оглядываясь, сообщила:

— Триккты здесь тоже останавливались. А предыдущую их стоянку мы миновали на ходу.

— Ты уверена? — пробурчал, потягиваясь, разминая члены после долгого бега, Оггтей.

В ответ она непонятно усмехнулась и тыльной стороной ладони, отодвинула его. Он подчинился, поддался, сделал шаг всторону, но недовольно пробурчал:

— Чего ещё?

Она опять усмехнулась:

— Всё равно не видишь?

— Чего?

Тёмная стояла рядом, нагнулась и выудила из травы едва ли не прямо у него из-под сапога серебряную заколку.

— Вот этого, наверное?

Рилль перевернула свою ладонь и раскрыла её. На ней лежала точно такая же:

— Кажется, высокая Кеттара, даёт о себе знать.

— Что не сломлена, что верит: Сверг будет её искать.

— И что у него это получится.

— У нас получится. У нас, — протянула светлая мне заколку. — Привал. Двадцать минут.

— У нас, — согласилась тёмная и передала заколку тоже. И тоже, ни краешком заострённого ногтя не коснувшись моей ладони. — Чай?

— Успеваем, — светлая тоже согласилась с подругой.

На привале все остальные были молчаливы. Берегли дыхание? Но даже я запыхался не сильно. Эльфийки же стрекотали меж собой, почти не останавливаясь, иногда даже не попеременно, а синхронно с нею — типичный женский междусобойчик, который может продолжаться не один час. Может и не один день…

Я тоже молчал. Вертел в руках заколки Тарры, и мне было не до них с остальными.

Я эти булавки узнал: Тарра позавчерашним утром, вдруг попросила меня помочь ей с причёской, и я втыкал такие же — или как раз вот эти — куда она укажет, в её жёсткие волосы. Иногда попадал не туда, она смеялась, постукивала по нужному месту пальцем. Иногда наши ладони случайно соприкасались, иногда они соприкасались неслучайно: то я прихватывал её, то она своим когтем едва не царапала мои.

И сейчас я пил чай, не чувствуя вкуса, не чувствуя даже его температуры. Как только рот не пожёг…

— Кто эта эльфийка? — вдруг резко прервав трёп, обратилась ко мне Майя.

Я не сразу выбрался из своих воспоминаний, из своей тоски и поначалу не сообразил, о чём она. Поднял на неё глаза.

— Кто вчера вечером, — отделяя слово от слова, начала их буквально чеканить Майя: — Кто вчера вечером попользовался моей чашкой⁈

— А, ты вон о чём… — дошло до меня.

— Короче!

' — Господин! Хозяин! —