Фантомная боль - Владимир Брайт

– Почему?

– Без понятия. Могу лишь предположить, что лучше всего прятаться там, где будут искать меньше всего.

– Ваши боссы любят все усложнять, – поморщился Карпин. – Ищут черную кошку в комнате, где ее нет и никогда не было.

– Не исключено, что вы правы. Но у меня есть приказ, и я его исполняю. Лондону нужен результат, а не свидетели.

– Значит, в любом случае мы покойники? – переговоры стремительно приближались к финишной черте.

– Ну почему же, – пожал плечами Вяземский. – Отдадите чемоданчик – будете жить.

– А как насчет того, что у нас его нет? Ты не рассматривал такую возможность? – отбросив не нужные больше любезности, мнимый Белов решил перейти на «ты».

– Рассматривал.

– И что решил? – Карп слегка наклонил голову.

Непосвященному человеку этот жест ничего не сказал. Тем, кто его давно знал, было известно, что шеф недоволен. Причем это мягко сказано. На самом деле он в ярости.

– А что тут решать? – в большинстве случаев быть честным намного труднее, чем лгать, зато не нужно изворачиваться и краснеть – режешь правду-матку, не задумываясь о последствиях. – У меня в Лондоне дочь. Я обычная пешка, пушечное мясо, называй, как хочешь, смысл не изменится. Выполню задание – похвалят. Провалю – не простят… Нас обоих. Так что, сам понимаешь, выбора нет. Ни у меня, ни у тебя. Английский спецназ не оставит за своей спиной потенциальную угрозу. Это исключено. Отдашь чемоданчик, закроешься в бункере, и мы уйдем. Не отдашь – умрете.

Создавалось впечатление, словно Карпин попал в заколдованный лабиринт, настолько все выглядело по-дурацки бессмысленно. Он способен достать искомую вещь. Но вместо того, чтобы помочь ему в поисках «Священного Грааля», заинтересованная сторона ставит палки в колеса. Причем это мягко сказано. На самом деле его собираются убить. Походя, между делом. После чего, как ни в чем не бывало, продолжить движение к цели.

Убедить Вяземского в том, что они на одной стороне, не удастся при всем желании. Никто в здравом уме и твердой памяти не поверит в спрятанный в кустах «рояль», чудесным образом появившийся в самый нужный момент.

– Твоя позиция ясна, – подвел итог Карпин.

Когда нет возможности договориться, остается одно – уничтожить врага.

– Твоя тоже. У меня создается впечатление, что в бункере ничего нет. Жаль, приказ нельзя отменить. Мы должны убедиться. Извини, ничего личного.

– Согласен – ничего личного… – блестящий аналитик лучше кого бы то ни было понимал смысл крылатого выражения.

Жизнь так странно устроена, что иногда приходится устранять людей, не испытывая к ним ненависти. Порой они даже могут вызывать симпатию, как этот Вяземский. В принципе – нормальный мужик, оказавшийся в не том месте в не то время и не по своей воле.

– Как только разойдемся, вас начнут убивать.

– Я понял. Поэтому откровенность за откровенность – на всякий случай оставлю пару человек в коридоре, чтобы узнать вашу численность и «прощупать» возможности. Узкий проход можно удерживать долго.

– Нельзя…

Это было сказано так просто, словно речь шла о совершеннейшем пустяке.

«Подумаешь! Делов-то, убить пару профессионалов, находящихся в заведомо более выгодном положении!»

– Хорошо, пусть не смогут. Как ты собираешься выкуривать нас из бункера?

– Никак.

Хуже всего было то, что, судя по виду, Вяземский говорил правду. Англичане не могли прилететь с пустыми руками. Со стороны их командования было бы крайне неразумно посылать группу за тысячу километров без соответствующего снаряжения. Оставалось лишь выяснить, как они собираются действовать. Разведчиков все равно придется оставить…

– В крайнем случае, мы уйдем через запасной выход, – Карпин попытался сделать хорошую мину при плохой игре.

И это не помогло.

– Можете, если с две тысячи тридцать девятого восстановили проход. Что крайне маловероятно. Согласно данным нашей разведки, «Фитиль» был заброшен из-за частичного разрушения южного крыла, где находились две лестницы, ведущие наверх. Как видишь, я играю в открытую, ничего не скрывая. Честно говоря, мне неприятна возникшая ситуация и то, что случится в ближайшие час-полтора…

– Понял. Спасибо за откровенность.

– Пожалуйста. Это самое малое, что я могу для тебя сделать.

– Последний вопрос, – попросил Карпин.

– Спрашивай.

– У нас будет пять минут на раздумья и подготовку? Или начнем войну сразу?

– Пять минут есть. Скажу своим, что такие решения быстро не принимаются.

– Какие решения? – мысли были заняты другим, поэтому он не сразу понял, о чем идет речь.

– Судьбоносные. Роковые. Последние…

Не нравилась, ох как не нравилась аналитику легкость, с которой его визави шел на уступки. Такая щедрость могла означать лишь одно – стопроцентную уверенность в своих силах.

Жать руки на прощание не стали – ни к чему. Молча разошлись каждый в свою сторону.

Вернувшись к команде, Карп вкратце объяснил ситуацию:

– Англичанам нужен ядерный чемоданчик, которого у нас нет. На слово мне не поверили, и оставлять за спиной опасных свидетелей не будут. Постараются уничтожить. Чтобы выжить нужно, выяснить, с чем мы имеем дело. Швед и Пак остаются на передней линии, Прохор с Асхаром подстраховывают и прикрывают их отход. Что хотите делайте, но двадцать минут вы должны продержаться. Потом возвращайтесь в бункер. Приказ ясен?

– Да.

– Уходим.

Группа Шведа запорола задание с подменой Дианы. Решение оставить их было продиктовано здравым смыслом: ошиблись – загладьте вину. Докажите на деле, что вам можно доверять – будем дальше работать. Не сможете – хотя бы умрите с пользой.

Не в привычке шефа было менять решения. Раз сказал, возвращайтесь через двадцать минут, значит, раньше не пустит в бункер. Хоть сдохни, а приказ выполни.

– Не люблю англичан, – криво усмехнулся Пак, оставшись с напарником на передней линии.

– Тебе-то они что сделали? – ожидание боя хуже всего, особенно когда противник не спешит начинать, явно задумав какую-то гадость.

– Давили нас танками во время Корейской войны[15].

– Когда это было! – усмехнулся Швед. – Ты бы еще Хиросиму вспомнил.

– Вообще-то это в Японии.

– Без разницы.