Вечная ночь - Клаудия Грэй

Ощущение его кожи на моей было невероятно приятным, намногоприятнее, чем я могла себе представить. Я откинула голову назад и восторженновздохнула. Лукас целовал меня в губы, в щеки, в ухо, в шею.

— Бьянка... — мягко шепнул он мне в шею, прикасаясь губами кямке на горле. — Мы должны остановиться.

— Я не хочу останавливаться.

— Здесь... мы не можем слишком увлечься...

— Не останавливайся. — Я поцеловала его в лоб, потом вволосы.

И могла думать только о том, что теперь он принадлежит мне.Только мне, и больше никому.

Наши губы снова встретились, но теперь поцелуй изменился,стал резким, почти неистовым. Мы с Лукасом дышали прерывисто и не могли сказатьни слова. В мире не существовало ничего, кроме Лукаса и настойчивого голосавнутри меня, твердящего: «Мой, мой, мой».

Его пальцы нырнули под узкие бретельки моего платья. Онососкользнуло с плеч, приоткрыв грудь. Лукас провел большим пальцем от моего ухадо плеча. Я хотела, чтобы он двинулся дальше, чтобы прикасался ко мне так, какмне мечталось. Сознание затуманилось, я вообще не могла ни о чем думать;осталось только мое тело и то, чего оно от меня требовало. Я знала, что должнасделать, хотя еще не могла себе этого представить. Я знала.

«Стоп», — велела я себе. Но мы с Лукасом уже миновали тотмиг, когда можно было остановиться. Я хотела его — всего, и немедленно. Взявего лицо в свои ладони, я нежно прижалась к его губам, к подбородку, к шее. Явидела, как под кожей пульсирует жилка, и голод сделался настолько сильным, чтоя уже не могла сдерживаться.

Я укусила Лукаса в шею. Сильно. Услышала, как он ахнул отболи и потрясения, но в эту секунду его кровь потекла мне в рот. Густойметаллический привкус растекся во мне, как огонь — жаркий, неуправляемый,опасный и прекрасный. Я сглотнула, и вкус крови Лукаса во рту показался мнеслаще всего на свете.

Он попытался оттолкнуть меня, но слабел на глазах. Когда онначал заваливаться назад, я крепко обняла его, чтобы делать большие глотки. Мнеказалось, что вместе с кровью я втягиваю в себя его душу. Мы никогда еще небыли ближе друг к другу.

«Мой, — думала я. — Мой».

И тут Лукас окончательно ослаб и лишился чувств. Осознаниезахлестнуло меня, как ледяная волна, и вывело из транса.

Я ахнула и отпустила Лукаса. Он с глухим стуком упал на полбеседки, как тряпичная кукла. Зияющая рана там, где мои зубы прокусили егогорло, была темной и влажной в лунном свете, поблескивая, как разлитые чернила.Тонкая струйка крови стекала на пол и собиралась лужицей вокруг маленькойсеребряной звездочки, выпавшей из моих волос.

— Помогите, — приглушенно, почти шепотом позвала я. Губы всееще были липкими и горячими от крови Лукаса. — Кто-нибудь, пожалуйста!Помогите!

Спотыкаясь, я спустилась со ступенек беседки, отчаянно желаянайти кого-нибудь — кого угодно. Родители будут вне себя, миссис Бетани тоже,только в тысячу раз ужаснее, но кто-то должен помочь Лукасу!

— Есть тут кто-нибудь?

— Что с тобой случилось? — Из-за деревьев вышла Кортни, явнов сильном раздражении. Ее белое кружевное платье помялось, а за спиной стоял еекавалер; видимо, я помешала им обжиматься. — Погоди... у тебя на губах... Эточто, кровь?

— Лукас! — Я была в таком глубоком шоке, что ничего не моглаобъяснить. — Пожалуйста. Помоги Лукасу.

Кортни тряхнула длинными белокурыми волосами, решительновошла в беседку и увидела лежащего там Лукаса с раной на шее. Она выдохнула:

— О боже. — Потом повернулась ко мне с самодовольнойулыбкой. — Самое время тебе повзрослеть и стать вампиром, как и все мы.