Скованная льдом - Нина Черная

— Разве это важно? — отец, наконец, поднял на меня взгляд. Там плескалась безнадежность и вселенская тоска, в уголках глаз скопились слезы.

Я поджала вмиг губы, они предательски задрожали, и отвела глаза. Теперь все стало сложнее и проще одновременно. Если я действительно дитя человека и духа, то мороз лютый мне нипочем. А Макару придется постараться, чтоб сделать из меня сверкающую на солнце фигуру.

Свист рассекаемого воздуха оказался совершенной неожиданностью, а всхлип отца заставил вздрогнуть и оглядеться. От увиденного в горле комом встала горечь, а руки сами собой прикрыли лицо в испуге.

* * *

Я всегда так делала, с самого детства, когда отец с мачехой ругаться начинали. Потому что последняя в этот самый момент со всей силы приложила папу влажным полотенцем по загривку, и готовилась к следующему удару.

Только в этот раз отец не стал терпеть отчего-то, он поймал полотенце на подлете и крепко сжал запястье жены другой рукой. Поднялся со скамьи и стал напротив, так и не отпустив мачеху, посмотрел на нее долгим тяжелым взглядом и сказал, только она попыталась начать привычный крик:

— Агнеша, сейчас не до наших с тобой ссор. Собирай самое необходимое и документы. Я пойду, запрягу Гнедую. Ася дело говорит. В такую вьюгу уйти — наш шанс.

Мачеха поджала губы, вырвала руку из захвата и, мазнув по мне лютым взглядом, вновь ушла, так и не решившись ничего говорить. Я перевела дыхание — затаила, пока ждала очередного скандала с побоями.

— Ты, Аська, — обратился ко мне отец устало, — бери Марфу и тоже собирайтесь. Попробуем в горах схорониться. Там знакомый егерь живет.

Я даже возразить не успела, меня под локоть подхватила Слава и потащила к выходу.

— Не время сейчас выспрашивать, — пояснила она, помогая Марфе встать на ноги, — потом в душе у отца покопаетесь. Сейчас главное — время не упустить.

— А для чего тебе это все? — подозрительно прищурилась Марфа, — почему помогаешь?

— За Аську переживаю, — хмыкнула Слава и чуть сжала мой локоть, отчего на моих губах заиграла улыбка, — мы с ней теперь в одной лодке. Обе от Черного бога сбежали.

— Думаю, ты его волнуешь мало, — повела я плечом, — не ты ведь в его хранилище залезла, а потом сбежала.

— О твоей глупости мы еще поговорим, — толкнула меня плечом девушка, и тут же посерьезнела, стоило нам в комнату войти, где тюки с вещами разными хранились, — я вам помогу скрыться от чутья воина царского. Да отвлеку его, сколько смогу. Вам главное, черту Запретного леса не переступать, другой дорогой идите.

— Почему? — удивилась Марфа с сомнением разглядывая тюк с нарядными платьями.

— Потому что в лесу сила бродит смертельная, — передернула плечами девушка и скрестила руки на груди, — без Степана и меня вы с ней побороться не сможете.

— Думаешь, Черный бог снова решит избавиться от чужаков? — спросила, кусая губы.

— Я не думаю, что волна морозная — это его рук дело, — возразила Слава. а у меня из рук выскользнул старый альбом с детскими рисунками. Он шлепнулся на пол с неприятным звуком, а посеревшие от времени листы рассыпались по полу.

— Как это? — удивилась я, отбирая у хизикающей Марфы один из самых бездарных своих рисунков. — Степан же сказал, что его это сила.

— Степан может и хороший воин, да только нет у него интуиции моей, — фыркнула девушка и уселась на один из тюков, вызвав возмущение Марфы — там оказались ее старые, но любимые наряды.

— Что ты имеешь ввиду? — я присела рядом, тоже не обращая внимания на Марфу.

— А то, что энергия эта другому принадлежала, — пояснила девушка, — вокруг ворона Черного бога сила иная чуялась. Мощная, беспощадная, только сокрыта она была под семью замками. Контролировал ее ворон идеально. А тут чистая убийственная волна, наполнена она была яростью и ненавистью. Ничем больше.

— Тогда кто мог сделать вид, что Черный бог Янку и Веселинку покарал? — спросила Марфа заинтересованно, присаживаясь рядом — устала нас сгонять со своего тюка.

— Тот, кто ненавидит его и хочет настроить против него людей, — пожала плечами Слава, — например.

А я прижала руки к щекам и неверяще мотала головой. Неужели, есть кто-то, кто способен тягаться с самим богом? Да и кому Макар дорогу сумел перейти, что его хотят очернить?

— Может, и бурю не он вызвал? — спросила я несмело.

— Вот тут точно он, — хохотнула Слава, кося на меня глазами, — чувствуется мощь и размах.

Я покраснела до корней волос и опустила взгляд. Точно Макар из-за меня гневается. Надо бы извиниться, да покаяться, что шубу испортила. Взяла без спроса, еще и сберечь не смогла.

— Чего расселись, клуши? — взвилась мачеха, заставив нас подпрыгнуть от неожиданности.

Женщина стояла в дверях, уперев руки в боки, а под мышкой болтались корочки с нашими документами. Как они там держатся только? На губах моих заиграла невольная улыбка, ведь мачеха снова полна сил и энтузиазма, значит, поверила в то, что горы спасут нас от царева гнева, укроют от зоркого глаза Черного бога.

— Не скалься тут мне! — погрозила мне мачеха кулаком, — берите только нужное, налегке поедем.

На лице Марфы отобразилось страдание, а взгляд с такой тоской прошелся по тюку с платьями, что моя улыбка только шире стала, вопреки наказу мачехи.

— Но, маменька, — возразила было Марфа, но тут же пригнулась от летящего ей прямехонько в голову сапога.

— Не спорь, — повела плечами женщина и ушла в сторону кухни.

Мы с сестрой переглянулись, тяжко вздохнули и стали нехотя копаться в том тюке, где теплые вещи хранились. Отобрали несколько штанов теплых, да подштанников. Снова переглянулись и разложили на полу тряпицу плотную, чтобы в нее нужное завернуть.

— И поторопитесь! — донеслось до нас наставительное, — воин царский ждать не будет, сразу в кандалы закует, как только узнает о том, кто указ нарушил.

Глава 11. О том, что от судьбы не убежишь

Промерзли мы основательно уже через полчаса пути. Если не раньше. Мело так, что дороги даже не угадывалось, а дома вокруг выглядели занесенными сугробами. Как выехали из деревни, так потерялись даже такие ориентиры.

Марфа жалась ко мне, пытаясь не дрожать слишком сильно, а я кусала обветренные губы и думала, что я все-таки полная дура. Может, Степан не стал бы уводить семью в темницу. Провели бы переговоры, он ведь не показался мне беспощадным. Хотя, вспомнить, что он сотворил с разбойниками, так сразу страшно становилось.

Только сделанного вспять не воротишь. Я поежилась от очередного