Спецкурс магической ботаники - Валентина Ильинична Елисеева

— Куда направлялись растения из чулана-холодильника?

— В расположенную рядом топку, разумеется. Слышали, как прошлым летом чуть было не случился обвал цен на рынке магических растений из-за слишком хорошего урожая? Питомник был до отказа забит цветами, кустами и травами, оптовые покупатели довольно потирали руки и предлагали смехотворные цены за товар.

— Я слышал, в разгар лета питомник серьёзно пострадал из-за пожара, но виновных в возгорании не нашли, списали происшествие на сильную жару. Пожар не был несчастным случаем?

— То была специальная операция, согласованная с советником по экономическому развитию. Резкое падение расценок на товары в одной-единственной отрасли народного хозяйства, как правило, приводит к разорению этой отрасли, особенно если спрос в ней довольно-таки ограничен. Мы с советником учли кризис прошлого лета и приняли превентивные меры во избежание повторения. Для поддержания высокого уровня цен требуется дефицит товара, поэтому все излишки утилизируются сразу и с нулевой оглаской.

— Вы просто уничтожали все неучтённые растения? — поразился Мар.

Директор питомника не лгал, и счастье, что его не слышит Кэсси! Конечно, никогда не следует самонадеянно полагать, что другие маги не умеют лгать так виртуозно, как научился ты, но шанс, что директор питомника водит его за нос, весьма невысок. Мар в открытую обвил собеседника нитями заклинаний, на что тот равнодушно пожал плечами.

— Да, просто уничтожали все избытки. Я сам направлял их в топку для сжигания мусора, щёлкал пальцами — и наблюдал, как подмороженная зелень обращается горсткой пепла. После холодильника даже драконовидные пульсары не доставляли никакого беспокойства в процессе ликвидации.

— Ясно. Сейчас я задам вопрос, на который вы постараетесь дать максимально правдивый ответ. Если я усомнюсь в вашей честности, нам, увы, придётся пройти к дознавателям.

Высокородный лорд гневно сверкнул взором, вокруг него засверкали искры магии, но под невозмутимым и холодным взглядом королевского кузена запал аристократического возмущения быстро иссяк. Когда директор питомника услышал, что интересует безопасников, его побагровевшее лицо посветлело, и он закивал:

— Да, вчера был один душегуб, сперва принял его за карликовый тополь и удивился. Когда определил вид дерева, то подумал, что нэссы питомника не уследили за корневыми отростками нашего душегуба. Решил, один из них втихаря пророс далеко от родителя, затесавшись в сходные по виду деревья, и Фиц благоразумно запрятал выявленного «бастарда» в холодильник, не ставя его на учёт.

— Его вы тоже сожги?

— Разумеется! Мне совершенно не нужны были разбирательства с Магпотребнадзором! Я ответил вам честно, как вы и просили, у вас нет оснований... хмуриться.

— Хмурость не из-за честности, я размышляю, как удобно знать чужие секреты: можно в общей куче и свои улики сжечь.

— Наш с советником секрет не знал никто, — твёрдо заявил директор питомника.

— Святая наивность — верить, что если секрет знают двое, то о нём больше не ведомо никому. Кроме вас и Фица кто имел доступ к холодильнику?

— Никто. С соблюдением техники безопасности в питомнике всё строго! У нас и муха не пролетит! — оскорбился директор досадной насмешкой. — Я лично устанавливал магическую защиту на холодильник и доступ открывал только распорядителю, его и допрашивайте.

— Допрашиваем, хоть клятва молчания несколько усложнила нам работу. Почему вы не внесли в неё стандартные исключения?

— А зачем? — манерно зевнул аристократ. — Вдруг распорядитель решил бы сам к вам побежать, тогда бы я гарантированно проиграл спор с советником, а так шанс выиграть был выше. Лорд Левитт, не в компетенции СИБа единолично отменять решения советников, так что клятву молчания на Фица придётся снова наложить. Ладно-ладно, теперь с исключением!

Выйдя в прохладные сумерки позднего вечера, Мар глубоко вдохнул свежий воздух. Столкновение с вооружёнными до зубов вражескими диверсантами — мелочь в сравнении со «светскими беседами», он не раз убедился в этом. Диверсантов можно призвать к ответу сразу и жёстко, а скользких аристократов — нет. Нестерпимо захотелось заглянуть в синие ясные глаза своей спасительницы, не замутнённые ни алчностью, ни эгоизмом, и убедиться, что далеко не все разумные существа готовы ради выигранного спора принести в жертву себе подобных.

«А ради стабильных прибылей — сжигать множество полуразумных растений», — сжал зубы Мар, злясь, что легко и быстро проблему питомника не решить. Там, где задействованы королевские советники, ничто и никогда не решается быстро.

Шагая по улочкам, Мар двигался к восточным кварталам столицы, где располагался его городской дом. Покупая собственное жильё десять лет тому назад, он ориентировался лишь на то, что родительский особняк находится в районах западных. Теперь приходилось мириться с тем, что на Восточной площади частенько устраиваются народные гулянья и к дому приходится проталкиваться через большую толпу, если нет желания лететь по воздуху.

«А ведь Кэсси до сих пор не представляет, от какой участи спасла меня, укрыв тогда в своей лавке и никому о том не проболтавшись, — думал Мар на ходу. Он безоговорочно верил, что девушка никогда не предаст его доверие, но не хотел невзначай подставить её излишком информации. Некоторые тайны опасно даже просто знать. — Жаль, слишком поздно для визитов, она уже спит, в отличие от тех, кто собрался на площади посмотреть на выступление цирковых артистов».

Накинув тёмный неприметный плащ и надвинув пониже шляпу, Мар проталкивался сквозь скопление весёлого народа, прикидываясь рядовым обывателем столицы. С ума сойти, ему уже мерещится голос девчонки в общем гомоне толпы!

Или не мерещится? Кэсси здесь?

Переодеваясь в своих комнатах, Кэсси обратила внимание на ненормальное возбуждение питомцев. Кока так рассерженно колыхал листвой, что периодически обваливался со стены и медленно возвращался назад, подтягивая веточки и перебирая по полу присосками. На положенное рядом сладкое печенье он отреагировал раздражённым писком и демонстративно отвернулся — событие, ранее не бывалое! Кровавый зуб сжался в кокон крепче прежнего и проигнорировал малиновый сироп, подлитый в его поддон. Ветвистая цикута всполошённо тряслась, галлюциногенум обыкновеннус шипел без всякого повода, а огнецвет свернулся в клубок, закатился под шкаф и, прижавшись к его ножке, тускло мерцал в тёмном углу.

Волнение растений пропитало воздух, как лекарственное зелье тампон, и отчётливо ощущалось Кэсси. Её попытки добавить в атмосферу нотки доброжелательности были встречены волной эмоций, которые она расценила как гневный укор.

— Да в чём я провинилась-то? — невольно воскликнула Кэсси, но, разумеется, внятного ответа не получила.

Лиана продолжала сердито потрясать листвой, а огнецвет так и не выбрался из-под шкафа, несмотря ни на какие угодливые похвалы и уговоры хозяйки. В итоге трясущийся Кока не удержался на стене, обрушился прямо на макушку Кэсси, и та потратила битых полчаса, чтобы осторожно вытащить все