Одиннадцать домов - Колин Оукс

– Простите, что? – спрашивает Нора.

– Так ты идешь или нет? – резко спрашиваю я, скрывая волнение за раздражением; это главный трюк Мейбл из списка самых неудачных способов соблазнения.

Мне так хочется снова ощутить его прикосновение, что становится страшно, и поэтому я отталкиваю его. Очень умно.

– Да, интересно, – улыбается Майлз. – Но велосипед сейчас не лучшее решение для некоторых. Может, дойдем туда пешком?

Я зажмуриваюсь, чтобы не видеть его пристального взгляда, и со вздохом говорю:

– Только пойдем медленно.

– Договорились.

На этот раз я сдаюсь и позволяю Майлзу помочь мне встать. Оказывается, я держусь на ногах крепче, чем ожидала.

Уильям Гиллис, 28 ноября 1882 года

Сегодня утром я перенес тела друзей на берег и сложил их на огромном погребальном костре. Море наконец отступило, оставив за собой лишь кладбище без границ. Но мы все же покончили с этим кошмаром, и на смену бесконечной ночи пришел временный покой. Ночь вернется, мы все это знаем. Когда взошло солнце, мы собрались вместе – акадийцы, нованты и монахи. Мы больше не можем по отдельности противостоять дьявольской тьме. Никто не понимает нашего врага, но всем очевидно, что следует объединиться любым, даже самым необычным образом. У Кэботов имеется предположение о причине, по которой мы сюда попали: нам дóлжно объединить наши столь различные религии и биографии в общий и равноправный совет трех – Триумвират.

Это правда – поодиночке остров нас проглотит, врозь мы не остановим наступление неизбежного зла. Нам следует учиться на ошибках других семей и делиться друг с другом опытом для защиты родных и укрепления своих домов.

Последний Шторм не похож на предыдущие. Мне кажется, они становятся всё сильнее. Так мало наших людей переживает больше одного Шторма. От одной мысли об этом у меня леденеет кровь, и я заявляю на этих страницах, что так же, как и всякий обитатель острова, иду на собрание в первую очередь в интересах своей семьи. После случившегося недавно конфликта я хочу внести предложение о том, чтобы у каждого дома появился собственный посредник, определяющий принципы существования и поддерживающий связь с другими домами с тем, чтобы не возникало разногласий непосредственно между семьями. Пусть эти посредники называются, к примеру, стражами.

По словам Кэбота, каждой семье определена своя роль, но нам не расскажут, какая. Семьи – вот наше главное достояние, поэтому нужны стражи, которые будут нас защищать.

Примечание Рида Маклауда: Записи Уильяма Гиллиса, более ста лет хранящиеся в доме Гиллисов, – один из важнейших исторических документов в нашей коллекции, в котором идет речь не только о Шторме, но и, что особенно важно, о создании Триумвирата и появлении стражей.

Глава тринадцатая

От владений Кэботов до Священной черты десять минут ходьбы. Это основной барьер, лежащий между берегом и домами. Небо над нами хмурится, густые тучи вот-вот прольются дождем. Мы спускаемся по пологой тропе, направляясь на северо-восток от дома Кэботов, и линия горизонта над океаном становится все ближе. По пути Майлз украдкой закидывает Нору вопросами об Уэймуте, делая вид, что его не особо волнуют ответы. Я хромаю сзади, стараясь не разглядывать походку Майлза и каждое его движение. Он преодолевает неровную каменную лестницу, перепрыгивая через две ступеньки, и я поражаюсь тому, с какой легкостью его тело встроилось в жизнь на острове, как он созвучен здешнему ландшафту – мрачноватый, сильный, непреклонный. У меня возникает странное ощущение, что место Майлза – здесь, что не случайно он попал сюда именно сейчас. Безумная мысль, но наш остров живет по собственным таинственным законам. Может, ему и правда нужен Майлз. А может, он нужен мне.

Я отмахиваюсь от своих предположений и заставляю ноги сделать еще один шаг.

Через несколько минут Майлз замечает, что я отстаю, и останавливается, чтобы подождать, а Нора решительно шлепает дальше.

– Ну что, бесстрашная королева, как твое запястье? Мне приходилось видеть разные падения, но твое побило все рекорды.

Майлз откидывает с лица черную прядь. За его шуткой чувствуется неподдельное беспокойство, и мое смущение тает от его заразительной улыбки. Похоже, за суровой внешностью, черными волосами и татуировкой на руке скрывается благородство.

– Я реально на несколько секунд преодолела земное притяжение. Меня охватило чувство свободы, и только потом – ужаса.

– Рад, что ты в порядке, – искренне говорит Майлз. – Я немного волновался за тебя, когда ты ушла с кладбища. – Подумаешь, ерунда. – Мне не стоило требовать, чтобы ты продолжала рассказывать, особенно после того как ты потеряла сознание. Извини. Но я очень хотел получить ответы.

– И ты их заслуживаешь.

Я действительно так считаю. Никто не должен скрывать правду.

– Сегодняшнее утро было… не такое, как обычно, – продолжает Майлз. – Моя первая фортификация.

С моря Ужаса задувает прохладный ветер, словно пытается заставить его замолчать.

– И как тебе? – осторожно спрашиваю я.

Майлз стискивает зубы, отодвигает свесившуюся на дорогу ветку, покрытую белыми цветами.

– Ты не поверишь, какой странной фигней я сегодня занимался. Полный дурдом. Но Алистер и правда в это верит.

– Да что ты? Вот ведь псих. Просто не представляю, как можно верить в такую фигню. – Он начинает извиняться, но я останавливаю его жестом. – Майлз, сегодня на этом острове все занимались фигней. И эта фигня – наше наследие и достояние.

Мы продолжаем спуск к Священной черте.

– Ах да. Мое судьбоносное уэймутское наследие. Повезло мне.

Мне хочется сказать, что нам не обязательно это обсуждать, что мы можем поговорить о тысяче других вещей. О том, какие он любит книги, какой момент в его жизни был самый неловкий, какие фильмы трогают его сердце. Мне интересно узнать о его первом и последнем поцелуе, о том, каким было его детство. Как бы мне хотелось, чтобы у нас все шло постепенно, начавшись с легкой болтовни в кинотеатре, пока мы стоим в очереди за попкорном.

Но легкая болтовня – не для девочек, живущих на краю земли. Поэтому я молча спускаюсь по склону холма, и холодный ветер хлещет меня по щекам. Нора, поджидавшая нас внизу, нежно берет меня под руку.

– Ты уверена, что не хочешь вернуться домой и лечь? – шепчет она мне.

Да, да, хочу! Я мечтаю вытянуться вместе со всеми своими ранами на собственной огромной кровати, и пусть Гали – которая будет дико зла на меня, когда я вернусь, – и Джефф суетятся вокруг и кормят меня печеньем. Очень хочу… Но еще я хочу быть здесь. Хочу… Я кидаю взгляд на Майлза.

Хочу быть здесь.

Он