Точка заката - Эдуард Катлас

— Ошибался? — спросил я.

— Ошибался, — подтвердил Оператор.

Зажегся центральный экран, прямо перед нами. На нем, абсолютно для меня неожиданно, появилось лицо Петра Семеновича.

— Всем добрый день, — сказал он, — быстрее подключайтесь, времени мало.

Он посмотрел на Оператора, на меня, потом отвернулся в сторону. Судя по всему, чтобы взять со стола чашку. Эсбэшник не подал ни малейших признаков, что узнал меня. Может, и действительно не узнал? В нашем штабе было довольно темно, и он мог просто рассеянно скользнуть взглядом по солдату рядом с командиром, и все.

Или он просто не собирался ради меня отвлекаться даже на то, чтобы сказать пару лишних слов. Весьма вероятно.

— Банкуйте, — предложил Оператор. На экране, отодвинув изображение Петра Семеновича в сторону, появилось еще несколько лиц, абсолютно мне незнакомых.

— Для вас шесть карт, — тут же сказал эсбэшник. — Захват заложников, женщины и дети, около сорока. Подлетное время — два часа. Сектор на карантине, поэтому по возвращении — запрет на операции вне последнего сектора — две недели. Полиция официально попросила нашей поддержки, у них не осталось почти никого на ногах.

Петр Семенович сделал паузу. Оператор молчал. Я тоже молчал, смутно начиная догадываться, что значит быть совестью Оператора. Смутно, но еще не до конца.

Не дождавшись ответа, Петр Семенович кивнул:

— Пошлю местных, в городском отделении еще есть работоспособное подразделение. Тогда зайду с крестей. Выявлено местоположение помощника лидера секты. Той самой, кстати, боевики которой твоего бойца чуть на складе у нас не положили. — Петр Семенович ткнул пальцем в меня, показывая, что отлично меня узнал. — Ультра-Механики. Тяжелый народ, нас постоянно пытаются где-то подломить, ходят слухи о кровавых обрядах. Людей из «Генной логики» убивают. Это бросает на нас тень. Нехорошо. Подлетное время — полтора часа. Наш сектор. Период реабилитации отсутствует.

— Лидера найдите — тогда поговорим, — пожал плечами Оператор.

— Точно? На вас надеялись. Тут, конечно, полно наших, но может много бойцов полечь, у него хорошая охрана…

— Так не кладите, — так же равнодушно предложил Оператор. — Лидера найдите, тогда и поработаем. Чего за шавками бегать.

Петр Семенович помолчал, пожевал губами, но почему-то спорить не стал. Странно все это выглядело. Какой смысл иметь подчиненных, которые отказываются от заданий? Но, видимо, они это заслужили.

— Секунду, — попросил эсбэшник. Видно было, что он о чем-то спорит с соседом по экрану, но звук они выключили, так что разговор шел немой.

— У него есть право приказать, — пояснил мне Оператор, — но только раз в месяц, поэтому он не спешит им воспользоваться. Всюду не поспеешь. Полетим спасать детей — застрянем в карантине, а в этот момент где-то в другом месте кто-то пальчик на кнопку положит. И будет очень обидно, что мы не сумеем этот пальчик почикать.

— Ради такой возможности можно и карантин нарушить, нет? — предположил я.

— Можно, конечно, — легко согласился Оператор. — Спасем от ядерного взрыва тысяч сто сразу… Заразим чумой миллион-другой. Вариант. У тебя тоже есть право. Раз ты сегодня моя совесть, то можешь принять любое из заданий. Один раз за месяц, как и у него. Один раз в месяц совести разрешается проснуться, кто бы ее ни представлял.

— Понятно, почему все отказываются, — сказал я.

Оператор хотел что-то ответить, но в этот момент Петр Семенович включился опять:

— Извините за задержку. Третья карта — пиковая. Потеряна связь с нашим отделением в одном из городков на юге. Собственно, потеряна связь не только с ними, но и со всем городом. На спутниках — ничего необычного, хотя людей на улице стало поменьше. Подлетное время — три часа, не в карантине.

— Дальше, — равнодушно махнул рукой Оператор.

— Ну а что? Слетать, развлечься, посмотреть достопримечательности?

— Мы не развлекаемся, — ответил Оператор. — Пошлите туда кого-нибудь осмотреться. Если после этого для нас останется работа, тогда и поговорим. Угроза не определена, что нам там делать?

— Похищение сына главы сектора. Далеко, на юге. Не в нашей зоне. Но если бы мы поучаствовали, то местное отделение могло бы существенно улучшить свои отношения с властью.

— Дальше, — ответил Оператор. — Пусть на месте и улучшают. Что у них, своих нет?

— Свои хуже, — ответил Петр Семенович. — Мальчику двенадцать, он, как и отец, клиент корпорации. Угрожают убить его в течение трех суток. Требуют уйти с поста и передать власть «представителям людей». Похоже, это экстремисты «Генной логики».

— Вот пусть «Генная логика» с ними и разбирается. А то ведь, по нынешним временам, ей могут и отказать в праве продаж в целом секторе. Дальше.

У меня начало складываться ощущение, что Оператор просто не хотел сегодня работать. Может, он запланировал себе выходной?

— Мальчик ведь, — осуждающе покачал головой Петр Семенович.

— Тогда пусть уходит с поста, — отозвался Оператор. — Как вариант.

— Локализовано местонахождение главаря банды, что пару раз перехватывала наши грузы. Можно взять. Даже есть шанс кое-что вернуть.

— Это те, что ли, с кибер-имплантатами?

— Да, — кивнул Петр Семенович. — Они. Мы на них в итоге вышли, когда они в нашем же магазине засветились, закупая иммуно-модуляторы под имплантаты. Лучше бы глотали обычные таблетки — хоть бы не спалились.

— На обычных таблетках имплантаты долго не протянут, — заметил Оператор. — Отторжение все равно идет. Я видел, что бывает с такими киборгами, если перестает работать «Хатанака». А до четвертой версии такое нередко случалось.

— Берете? — чуть ли не с радостью спросил эсбэшник.

— Нет, — равнодушно ответил Оператор. — Киньте в них гранату, да и все. Или две. Не вижу смысла нам подключаться.

— Да их боятся уже все. Три налета, семь бойцов охраны на куски.

— Тем более — они захотят отомстить. Не видел я там трусливых. Дадим им эту возможность.

— Хорошо. — Петр Семенович хлопнул по столу. — Последняя карта на сегодня. Туз червей. Мы считаем, что у черных дилеров появились гнилые бланки. Хорошо было бы проверить, так ли это.

— Я думаю о том же, о чем и вы? — Оператор даже привстал. — О Тех Самых гнилых бланках?

— Да. Но наводка не очень точная.

— Где?

— Да прямо в нашем секторе, в городе. Но наводка неточная. Ты же знаешь, как действуют эти дилеры. Товар у них никогда не лежит на одном месте, особенно такой. Один продает другому, тот — следующему, пока товар не осядет у конечного покупателя.

— Если бы осел… — пробормотал Оператор. — Считали?

— Да, — Петр Семенович заколебался, — да, считали. Не более семи процентов, что вы поймаете товар. И место очень плохое. Клоака. Вероятность частичных потерь — шестьдесят процентов. Вероятность гибели взвода или отступления — более двадцати пяти процентов.