Испытание пламенем - Холли Лайл

— Я здесь, — отозвалась она. — Размышляю, как долго еще здесь пробуду. — И отвернулась от окна.

Бирра появлялся чаще всех, хотя и тот, цвета морской пены, кажется, Лаат, заглядывал чуть не каждый вечер. Узнать, не нужно ли еще шоколаду. Молли всегда предлагала ему кусочек, Лаат никогда не отказывался. Остальные все время менялись, и никто из них не носил таких богатых одежд, как Бирра и Лаат. Ни у кого на лицах не было таких изысканных и изощренных татуировок.

— А, ну да. Вполне законный вопрос. После нашего вчерашнего разговора я получил известие от его светлости.

Переговоры приняли неожиданный оборот, так что он вынужден задержаться еще на несколько дней. Он желает тебе всяческого благополучия и счастья, а вернувшись, отдаст все полагающиеся тебе почести.

Бирра встал рядом с Молли, выглянул из того же окна, а потом задал странный вопрос:

— У тебя не было впечатления, будто что-то к тебе взывает, побуждает подойти к окну?

Молли резко обернулась, сложила на груди руки и смотрела на него в упор до тех пор, пока их глаза не встретились.

— Я нахожусь не менее чем в шестидесяти футах над землей, в гладкой, как стекло, башне. Что именно может заставить меня подойти к окну?

Лицо Бирры осталось бесстрастным, Молли не смогла прочесть на нем ни единого проблеска чувства, его выражение не изменилось ни на йоту.

— Видишь ли, в Ории имеется несколько разумных видов, которые умеют летать, — безразличным тоном пояснил он.

— Вроде рронов…

На сей раз он скривился.

— Даже здесь не следует произносить их имя слишком громко. Мы верим, что они являются, если позвать их по имени. Ты уже знаешь, к чему это может привести.

Молли кивнула:

— Значит, вы боитесь, что они могут околачиваться возле моего окна?

— Не столько они, сколько… — Бирра прикрыл глаза, глубоко вздохнул и закончил: —…другие. Я даже шепотом не смею их упомянуть. Сами они никогда не повышают голос, но говорят прямо с душой человека. Они прекрасны. Они коварны. Они могут заставить любого смертного сделать все, что им заблагорассудится. И они непременно пожелают владеть Води, если только проведают, что она здесь.

Молли повернулась к окну спиной.

— Медь отгоняет их?

— Медь преграждает путь их магии. Но физические барьеры не в состоянии оградить души от их искуса. Если они станут к тебе взывать, ты сделаешь все, что в твоих силах, лишь бы им подчиниться. Хотя кто знает… Может, и нет. Ты ведь Води. Однако будь осторожна. Не доверяй импульсам, которые выманивают тебя, побуждают пренебречь безопасностью.

— Хорошо. Я постараюсь.

Молли повернулась и многозначительно посмотрела в сторону уже наполнившейся ванны.

— Мне пора принимать ванну, — наконец решилась проговорить она.

Бирра поклонился.

— Да, Води. Я уже ухожу. Когда оденешься, позвони, пожалуйста, в колокольчик. В солярии тебя будет ждать прекрасный завтрак, а также союзники вейяров, которые явились приветствовать тебя. Исцелений не будет — сегодня Шестнадцатидневье, вся Баллахара отдыхает.

Молли принимала ванну, одевалась и все это время непрерывно размышляла: что стоит за рассказом Бирры о существах, забирающихся в душу человека? Искреннее желание предупредить или же стремление напугать и отвратить ее от любых дальнейших попыток бегства? Слова Бирры явственно отдавали искусственной страшилкой. Во всяком случае, выглядели они не очень натурально. Но с другой стороны, разве поверила бы она в рронов, не случись ей увидеть своими глазами последствия их визита?

Выбирая наряд, она сунула в рот кусочек шоколада. Одежда в этих местах представляла собой довольно сложные конструкции, и Молли почти пожалела, что у нее нет прислуги, чтобы помочь облечься во все эти одеяния. Вроде бы она сделала все, как надо, но ведь на других она видит только внешний покров одежды, а вот относительно некоторых деталей белья у нее по-прежнему сохранялись значительные сомнения. А потому, сталкиваясь с предметами неясного назначения, она предпочитала их просто игнорировать.

Молли натянула мягкие хлопковые панталончики и бюстгальтер, вздохнула и взялась за корсетообразное сооружение, которое удерживало всю конструкцию, однако тут она заметила, что все его шнуровки оказались слишком свободны — значит, пока она спала, кто-то надевал ее одежду!

Черт возьми, надо готовить волчью яму! Тогда уж никто не будет крадучись проникать в комнату ночью! Она этого не потерпит!

Молли наконец зашнуровала корсет и начала цеплять юбки к особым крючкам, которые шли от бедер почти до талии — отдельная юбка на каждый слой. Все юбки были шелковыми, прозрачными и почти невесомыми, но, когда дело дошло до седьмой, Молли уже чувствовала тяжесть своего одеяния. Затем две легких шелковых блузы, одна черная, а сверху — гладкая белая. На каждой — воротник с брыжами, который надо правильно отложить. Теперь верхняя мантия — специально для сегодняшней встречи. Молли выбрала рыжевато-медную — в тон комнате, с густым красноватым отливом. Поле ткани украшала богатая вышивка — изумрудно-зеленые побеги винограда, каждая ветка заканчивается драгоценным бутоном, скорее всего рубином, решила Молли, любуясь темно-алой глубиной камней. А может, это просто гранаты.

Кажется, рукава немного коротки — кисти слишком торчат. Молли вздохнула — ну не затевать же переодевание снова — и закатала рукава. Потом натянула вязаные хлопковые колготки, пару матерчатых туфель, покончила со всеми бесчисленными завязками, убрала волосы в одну косу, подошла к высокому — в человеческий рост — зеркалу… и застыла.

Ее волосы, обычно глубокого каштанового цвета, теперь казались медными. Карие прежде глаза смотрели сейчас чистым янтарем, а всегда бледноватая кожа заиграла тем же янтарным отблеском. Конечно, такой эффект можно было бы отнести к освещению — свет отражался от медных стен и окрашивал все в рыжеватые оттенки, однако Молли видела: изменилась сама костная структура лица. Уголки глаз словно вытянулись к вискам, резче обозначились скулы, шея стала длиннее и тоньше. Теперь из-за роста зеркало стало ей маловато. Еще вечером его наклон позволял Молли видеть себя целиком, но сейчас пришлось его поставить прямее, иначе срезалось добрых шесть дюймов головы. К тому же из-под нижней юбки теперь торчали щиколотки, а раньше подол лишь на полдюйма не доставал до пола.

Молли все смотрела в зеркало, а где-то на самом дне ее разума шевелилась мысль, возникшая еще в разговоре с Биррой. Теперь она проявилась с кристальной ясностью. Беседуя, Молли смотрела ему в глаза, но ей не пришлось напрягать шею, задирая голову, как случалось прежде.

— Я перестала расти в шестнадцать лет, — пробормотала она, но, глядя в зеркало, не могла больше отрицать, что еще подросла, и заметно. Стала выше и стройней. За одну ночь.

Что за черт?!

Молли позвонила, вызывая Бирру. Может, у него найдется объяснение? Ей уже осточертели сюрпризы и тайны!