Смерть Хаоса - Лиланд Экстон Модезитт

– Эту чертову лошадь можно будет забрать утром. Никуда она не денется.

Голоса удалились и стихли, после чего я отпустил щит, по-прежнему прижимая рубаху к ране. Пару раз мимо проходили конюхи, но стражники больше не появлялись.

Выжидая, я невольно вспомнил о пытавшейся прикрыть меня Аласии. Хотелось верить, что ее не наказали.

Позднее, когда совсем стемнело и конюхи удалились, я проверил чувствами свою рану, пустил в ход немногие оставшиеся силы, чтобы вытеснить оттуда следы хаоса, оторвал низ рубахи и плотно перевязал порез…

– Тебе не следовало поднимать такой шум.

Я вскинул голову. В дверном проеме, улыбаясь, стояла Аласия.

– Пожалуй, ты права. А тебе не влетело за попытку помочь мне?

– Да так… не очень.

Последнее не соответствовало действительности: ссадины на ее щеке я видел, а следы побоев на плечах ощущал, хотя она и куталась в вязаную шаль.

– Прости, – сказал я, – тебе не стоило вмешиваться.

Сил у меня оставалось совсем чуть-чуть, однако я поднял здоровую руку и, коснувшись ее лица, направил в ссадины тонкую струйку гармонии.

– Они говорят, будто ты чародей.

Мне показалось, что, даже будучи подкрепленной гармонией, она оставалась бледной. Возможно, девчушка из тех, кого пугает всякая магия – хоть черная, хоть белая.

– Есть у меня познания, из-за которых мне частенько случается влипнуть в историю, – признался я. – Но основная моя профессия – столяр.

– Ты собираешься вернуться в Монтгрен? – тихо спросила она, мельком оглянувшись на огни «Золотой Чаши».

– Пока нет. У меня на уме был другой маршрут.

– Возьми меня с собой. Куда бы ты ни шел, возьми. Пожалуйста!

Она снова оглянулась, с трудом подавив дрожь.

Стараясь не проявить нескромность, я обследовал ее чувствами и признаков хаоса не обнаружил. Разумеется, это не гарантировало доброго нрава, но уменьшало вероятность того, что она склонится ко злу.

– Предполагается, что ты пошла по нужде?

Она кивнула.

– Давай быстро и возвращайся.

Она устремилась к чуланчику в конце конюшни, а я задумался над своим положением. Похоже, искать меня перестали: решили, будто я смылся и уже не вернусь. Забрать Гэрлока и мои пожитки, чтобы продать их, стражники решили утром. Мне было непонятно, почему они не сделали это сразу, но гадать не имело смысла. Повезло, вот и весь сказ.

Оберегая по мере возможности раненую руку, я снял щиты со своих вещей, оседлал Гэрлока, навьючил сумы и уже приторачивал спальный мешок, когда вернулась Аласия.

– Тебе не уехать. Там стража.

– А почему ты так рвешься унести отсюда ноги?

– Ну ты и дурак! – Девушка подняла левую руку и показала бронзовый браслет. – Разве ты не знаешь, что это значит? Тэйлсир мой хозяин: захочет – уложит меня к себе в постель, захочет – заставит меня спать с тем, с кем ему заблагорассудится.

– Да это рабство!

– Они говорят: «крепостное право». Герцогские законы, чтоб им всем… Забери меня отсюда!

– Ты готова отправиться прямо сейчас?

– Да. Что от меня требуется?

– Ничего. Ты просто заснешь. Все будет хорошо.

Я сконцентрировался, вспоминая, как погружал в сон воинов Префекта Галлоса. На сей раз было легче, но ненамного: сказывалась усталость.

– Не надо… – пролепетала было Аласия, но осеклась и обмякла.

Подхватив девушку на руки (это было приятно, хотя иллюзий по поводу природы ее интереса ко мне у меня не имелось), я положил ее поперек седла и повел Гэрлока к полуоткрытой, сдвигающейся в сторону двери конюшни.

Уже на дворе мне пришлось установить щит: слева от гостиницы, у оштукатуренной стены, отирались два стражника.

– Ничего не слышишь? – спросил один.

– Ничего, кроме тейлсировых колотушек. Он своих девок плетками обхаживает.

– Откуда он их берет?

– Плетки? У Гераса, кожевенных дел мастера.

– Да не про плетки я, про девиц.

– Покупает. Где же еще?

Я продолжал идти, поглаживая Гэрлока, чтобы тот ненароком не подал голос. Разговор о плетках многое прояснил: неудивительно, что Аласия рвалась унести отсюда ноги.

– Чу… ты точно ничего не слышишь?

– А что слышать, нет же никого.

Копыта Гэрлока зацокали по камням дороги.

– Ну… с площади звук. Словно лошадь скачет.

– Не знаю… где она, твоя лошадь?

Перебравшись на другую сторону площади, я взобрался в седло, поместив бесчувственное тело Аласии перед собой, и направил Гэрлока к северной оконечности города. Хотелось надеяться, что северные ворота будут открыты, как были открыты южные.

Так и оказалось: над воротами чадили факелы, но привратник подремывал, и, укрывшись за щитом, я проехал мимо, не потревожив его. Мне показалось, будто Гэрлок старался ступать осторожнее, но, возможно, у меня просто разыгралось воображение.

Меньше чем в половине кай за стенами, на северной мощеной дороге, я отпустил щит. Напряженная работа по обеспечению невидимости привела к тому, что моя рубашка, несмотря на ночную прохладу, взмокла от пота, но я вымотался до крайней степени и скоро начал дрожать. Пришлось застегнуть куртку и продолжить путь, позволяя Гэрлоку самому выбирать темп. Ведь ему, бедняге, на сей раз досталась двойная ноша.

Наконец, удалившись от города на три или четыре кай, мы добрались до рощицы – первой, рядом с которой не было хутора или фермы. Не без труда спустив Аласию на землю (хорошо, что Кристал или Тамра не видели, как некто Леррис прижимал ее к себе), я уложил девушку на кучу лапника, а сам подкрепился сыром и допил остатки клюквицы. Напиток уже начинал бродить, но еще не испортился.

Вскоре мне удалось избавиться от озноба, и хотя усталость никуда не делась, запах хвои помогал почувствовать себя лучше.

– Ой… кто… – Аласия рывком села. – Что ты сделал?

– Ничего особенного, погрузил тебя в сон, провез мимо стражников и вывез из Санты. С тобой все в порядке.

– Я никогда просто так не засыпала, и обмороков со мной отроду не случалось. Даже когда у меня месячные. Что ты сделал?

– Я же сказал: помог тебе уснуть. Ничего больше.

– А где мы?

– Кай в четырех к северу от Санты.

Она поежилась и поплотнее завернулась в одеяло.

– Я не одета для долгого путешествия.

– Сама же говорила, что хочешь смыться. А времени раздобыть подходящую одежонку у нас не было.

Аласия нервно хихикнула.