Иная - Сьюзан Хаббард

— Очень немногое из того, что о нас пишут, правда, — сказал отец на следующий вечер. — Никогда не доверяй тем, кто объявляет себя специалистом по вампирам. Это в основном позеры с нездоровым воображением.

Мы снова сидели в гостиной, а не в библиотеке. Я явилась на эту встречу подготовленной, по крайней мере, так мне казалось, вооруженной страницами вампирской премудрости, скопированными из Интернета. Он полистал мои записи и покачал головой.

— Написано благонамеренными глупцами. Жаль, что так мало вампиров записывают факты. Некоторые пытались, и мне хочется думать, что и другие последуют их примеру, когда мы научимся более успешно справляться с нашим состоянием.

— А как насчет кольев в сердце? — спросила я.

Он нахмурился, уголки его губ опустились.

— Кто угодно погибнет, если ему воткнуть кол в сердце, — сказал он. — И любой умрет, если сильно обгорит, включая вампиров. Но спанье в гробах, театральные одеяния, потребность в свежих жертвах — это все чушь.

В мире живут сотни тысяч, возможно, миллионы вампиров. Никто точно не знает сколько, потому что в бланках переписи населения этого вопроса нет. Большинство вампиров ведут практически обычную жизнь, как только научаются справляться со своими специфическими потребностями, — это не так уж сильно отличается от любой хронической болезни.

— Как волчанка.

— Я лгал тебе насчет этой болезни, Ари. Прости. Я выдумал ее, дабы наладить отношения с миром. Мне хотелось быть честным с тобой, но я чувствовал, что надо подождать, пока ты подрастешь. Если бы ты оказалась смертной, думаю, ты могла бы с тем же успехом и дальше верить в это. А если нет… что ж, я всегда подозревал, что ты с самого начала знала: это не волчанка.

Однако в некотором отношении вампиризм действительно похож на эту болезнь: чувствительность к солнечному свету, склонность к болям в суставах и мигреням. Определенные лекарства и пищевые добавки, поддерживающие больных волчанкой, помогают и вампирам, особенно в контроле за иммунной системой. «Серадрон» разработал заменители крови, которые с равным успехом используют и вампиры, и больные волчанкой, — побочные результаты исследований в области получения искусственной крови.

— Мы разрабатываем новые лекарства конкретно для нас. В прошлом году начались клинические испытания нового гибрида под названием «полуденный комплекс». Он повышает устойчивость к солнечному свету и подавляет жажду крови.

Должно быть, вид у меня сделался тревожный. В его взгляде вдруг проступило сочувствие.

— Эта часть сказок, к сожалению, правдива.

— Ты убил маму? — вырвалось у меня.

Казалось, чем дальше, тем чаще слова произносились так, как в мыслях.

— Разумеется, нет.

И снова разочарование в глазах.

— Ты когда-нибудь пил ее кровь?

— Ты обещала быть терпеливой, — напомнил он.

Люди придумали для нашего состояния множество смехотворных имен, но папа предпочитал «вампиризм», хотя происхождение этого слова коренится в глубинах мрачной славянской истории. Существуют иные названия процесса превращения в вампира: участники игры называли его «взятием», другие — «трансформацией» или «перерождением».

— Рождаешься, к сожалению, только однажды, — сказал папа. — Хотелось бы мне, чтобы это было иначе.

Свое превращение он называл «изменением статуса».

— После изменения статуса обычно следует период нездоровья, — сказал он.

Я попыталась представить себе, как чувствует себя человек в момент «изменения статуса», но не смогла.

Внезапно я обнаружила, что прикидываю, каково было бы укусить его… да, укусить в шею моего собственного отца. Какова на вкус его кровь?

Тут он бросил на меня такой мрачный, такой грозный взгляд, что я тут же пискнула:

— Извини.

Повисла неловкая пауза, затем он сказал:

— Позволь рассказать тебе, как это было.

Четыре дня он пролежал в полусне, силы покинули отца.

Раз в день Малкольм приходил кормить его. Первый раз было хуже всего. Малкольм вошел, вынул из кармана пальто нож с ручкой из слоновой кости и без всяких церемоний вспорол себе левое запястье. Он прижал отца губами к ране, как новорожденного, и тот сосал пищу.

После каждого кормления он чувствовал себя все сильнее и каждый раз клялся больше не делать этого. Но ему не хватало сил сопротивляться Малкольму.

Однажды, ближе к вечеру, когда отец питался, вошел Деннис.

Вампирская традиция говорит об эротической природе поглощения чужой крови. Папа сказал, что в этих сказках есть определенная доля истины. Он испытывал некое болезненное наслаждение, когда пил.

На лице Денниса читалось потрясение и отвращение. Хотя папе было стыдно, он продолжал пить. Когда он насытился и Малкольм убрал руку, они оба снова посмотрели на Денниса. Выражение его лица изменилось: оно было умоляющим.

Малкольм открыл рот. Отец понял, что он вот-вот бросится на Денниса, и, собрав все силы, крикнул: «Нет!»

Малкольм зарычал.

— Я могу помочь! — воскликнул Деннис. — Вам обоим. Я могу помочь.

В течение следующих пяти дней Деннис доказал, что является папиным лучшим другом.

Отец лежал в постели, временами впадая в горячку от нового приступа голода и ярости на Малкольма. Он рисовал себе картины, как убивает его. В то время он мало знал о вампиризме помимо литературы и кино. Однажды он попросил Денниса принести ему деревянные колья и киянку. Тот вместо этого принес кровь из больницы, которая была не так питательна, как Малкольмова, но оказалась более легко усвояемой. После инъекций отец чувствовал меньший прилив сил, но и меньше возбуждался. Деннис читал ему сводки последних исследований в области разработки искусственной крови и гормонов, стимулирующих повышенную выработку красных кровяных телец костным мозгом. Вместе они начали составлять правила выживания, при которых не требовалось пить кровь живых людей.