Реки Лондона - Бен Ааронович

— Какого черта вы так долго возитесь? — прошипел он.

— Решил осмотреть компьютер, — ответил я.

Найтингейл на миг задумался, прошелся пятерней по волосам.

— Пойдемте, — сказал он, — нам осталось проверить одно последнее помещение.

Я подумал: надо не забыть потом вернуться с пакетом для улик и забрать компьютер целиком.

За одной из дверей в коридоре обнаружилась узкая лестница, ведущая вниз. Ступеньки были сделаны из старых досок, стертых и потрескавшихся, — лестница была явно старше самого дома. На потолке висела лампа без плафона. Ее яркий свет неприятно бил в глаза, на контрасте с ним мрак у подножия лестницы казался еще гуще.

«Подвал, — подумал я. — Почему я не удивлен?»

— Ну что ж, — сказал Найтингейл, — чему быть, того не миновать.

Я был рад, что он пошел первым.

Спускаясь по узким ступенькам, я начал дрожать. Холодно было, как в морозилке, но дыхание при этом не застывало в воздухе паром. Засунув руку под мышку, я не ощутил разницы в температуре. Значит, я чувствовал не настоящий, не физический холод. Это тоже были вестигии. Найтингейл остановился. Несколько раз переступил с ноги на ногу, сгорбившись, как боксер перед поединком.

— Вы чувствуете? — спросил он.

— Да, — шепнул я. — Что это?

— «Тактус дисвите», — ответил он, — запах нежизни. Должно быть, они здесь.

Он не стал объяснять, кто «они», а я не стал спрашивать. Мы снова двинулись вниз. Подвал оказался довольно узким, в нем горел яркий свет. Я с удивлением обнаружил огромную люминесцентную лампу, длиной почти в половину потолка. Кто-то повесил на стенку несколько полок, а под ними в надежде на будущие труды установил верстак. Позже на бетонный пол бросили пару старых матрасов. И вот сейчас на этих матрасах лежали два вампира. Они больше всего напоминали бомжей старых времен — тех, что носили многослойные лохмотья и огрызались на вас из темных подворотен. Когда мы с Найтингейлом подошли ближе, холод усилился. Вампиры как будто спали, однако дыхания не было слышно, и воздух был вовсе не спертый, что было бы логично для тесного замкнутого помещения, где спят люди.

Найтингейл протянул мне фото в рамке — семейный портрет, взятый, очевидно, с камина в гостиной. Потом переложил трость в правую руку.

— Я попрошу вас сделать две вещи, — сказал он. — Подтвердить их личности и проверить пульс. Справитесь?

— А вы что будете делать?

— А я вас прикрою, — ответил наставник, — если они проснутся.

Это меня обескуражило.

— А они могут?

— Прецеденты были, — ответил Найтингейл.

— Как часто?

— Чем дольше мы будем ждать, тем вероятнее подобный исход.

Я нагнулся, протянул руку и осторожно отвел в сторону воротник с шеи ближайшего ко мне вампира, стараясь не коснуться кожи. У него было обычное лицо мужчины средних лет, только кожа выглядела неестественно гладкой, а губы — бледными. Я сверился с фотографией в рамке. Черты лица совпадали, но и только — больше в нем ничего не было от счастливого отца семейства, улыбающегося на фото. Я повернулся и оглядел второе тело. Это была женщина, и ее черты соответствовали лицу матери. К счастью, Найтингейл взял фото, где не было детей. Я потянулся было прощупать пульс, но не решился.

— На этих телах нет никакой жизни, — сказал Найтингейл. — Даже бактерий.

Я прикоснулся к шее мужчины и слегка надавил. Кожа была холодной, пульс отсутствовал. С женщиной было то же самое. Я выпрямился и сделал пару шагов назад.

— Ничего.

— Теперь действуем быстро, — скомандовал Найтингейл. — Возвращайтесь наверх.

Я, конечно, не бросился бежать, но нельзя сказать, чтобы поднимался по ступенькам лениво и не спеша. Найтингейл шел следом за мной, держа трость наготове.

— Доставайте гранаты, — приказал он.

Я вынул гранаты из сумки. Найтингейл взял одну и показал мне, что нужно делать. Руки у меня слегка дрожали, и чеку оказалось выдернуть тяжелее, чем я ожидал, — думаю, так и должно быть по технике безопасности использования гранат. Найтингейл выдернул чеку из своей и жестом указал на подвальную лестницу.

— На счет три, — сказал он. — Бросайте так, чтобы точно упала вниз.

Он сосчитал до трех. Мы бросили гранаты в лестничный колодец. Я тупо стоял и смотрел, как они отскакивают от ступенек, пока Найтингейл не потащил меня к выходу, ухватив за локоть.

Еще до того, как мы оказались у двери, я скорее ощутил, нежели услышал два тяжелых удара где-то под нами. Выйдя из дома в сад, я увидел, как из подвала поднимаются клубы белесого дыма.

— Белый фосфор, — прокомментировал Найтингейл.

В доме вдруг закричали тонким, высоким голосом. Почти человеческим.

— Вы слышали? — спросил я.

— Нет, — отрезал Найтингейл. — И вы тоже не слышали.

Обеспокоенные соседи сбежались посмотреть, не чинится ли какого ущерба их собственности, но Найтингейл, показав удостоверение, успокоил их:

— Не волнуйтесь, в доме никого не было, мы проверили, — сказал он и добавил: — Хорошо, что мы проезжали мимо.

Первая пожарная машина подъехала уже минуты через три; нас попросили отойти подальше от дома. Люди, оказавшиеся на пожаре, делятся только на две категории: жертвы и свидетели. Если не хочешь быть среди тех или других, лучше держаться в стороне.

Приехал Фрэнк Кэффри, они с Найтингейлом кивнули друг другу. Потом он ушел принимать рапорт у старшего пожарной команды. Найтингейл не стал объяснять мне, что теперь, поскольку огня нет, Фрэнк как криминалист, занимающийся расследованием причин пожаров, осмотрит место происшествия, измыслит какую-нибудь правдоподобную причину возгорания и, если возникнут свидетельства об обратном, исключит их из отчета. Насчет останков в подвале наверняка имелись не менее секретные распоряжения, и в итоге данный инцидент в рапорте будет значиться как стандартное бытовое возгорание. Возможно, какой-то электроприбор был включен, слава богу, что в доме не было людей, так что задумайтесь об установке пожарной сигнализации в ваших домах.

Вот так, леди и джентльмены, мы в славном городе Лондоне поступаем с вампирами.

Сложно описать, что я почувствовал, когда у меня получилось. Даже еще до того, как мне удались первые в жизни чары, я почувствовал, что вот еще чуть-чуть — и получится. Как автомобильный мотор на холоде начинает после долгих попыток все-таки заводиться, так и в мозгу у меня что-то стало поворачиваться. Шел второй час тренировки. После небольшой паузы я глубоко вдохнул и раскрыл ладонь.

И вот он — размером с мячик для гольфа, золотистый, сияющий, как утренний луч солнца. Световой шар.

Именно тогда я и понял, почему Найтингейл требовал, чтобы во время тренировки раковина всегда была наполнена. Мой шар, в отличие от его, получился золотисто-желтым и выделял тепло. Очень много тепла. Я обжег ладонь и, вскрикнув от боли, скорее сунул руку в воду. Шар зашипел и погас.