Роковая музыка - Терри Пратчетт

– Полагаю, ты понятия не имеешь, что происходит?

– ПИСК.

Сьюзен кивнула. Когда приходит должный срок, крысы умирают. Они не пытаются обмануть Смерть и вернуться из мертвых. Крыс-зомби не существует. Крысы знают, когда приходит время поднять лапки.

Она снова посмотрела на часы. Паренек – как правило, именно так все девочки называют представителей противоположного пола на несколько лет старше их самих – взял аккорд на гитаре (или что там у него было в руках), и история исказилась. Или сдвинулась. Или как-то переменилась. Не только она, но что-то еще не желало его смерти.

Было два часа ночи. Шел дождь.

Констебль Детрит из Ночной Стражи Анк-Морпорка охранял здание Оперы. Этому подходу к выполнению своих должностных обязанностей он научился у сержанта Колона. Если тебя посреди ночи застигает проливной дождь, иди и охраняй что-нибудь большое, с удобными широкими карнизами. Сержант Колон придерживался подобной политики уже долгие годы, и в результате не была украдена ни одна анк-морпоркская достопримечательность[10].

Событиями ночь была небогата. Примерно час назад с неба упала шестидесятичетырехфутовая органная труба. Детрит, конечно, осмотрел воронку – но можно ли отнести произошедшее к преступной деятельности? Кроме того, лично он всегда считал, что органные трубы появляются на свет именно таким образом.

А последние пять минут из Оперы доносились какой-то глухой грохот и звон. Этот факт Детрит отметил и зафиксировал, но ничего не предпринял. Ему не хотелось выставляться дураком перед товарищами. В театре Детрит ни разу не был, а потому не знал, какие звуки там считаются нормальными в два часа ночи.

Парадная дверь распахнулась, и через порог, скособочась, перелез некий предмет странной формы. Передвигался он довольно странно – несколько шагов вперед, два шага назад – и, кроме того, разговаривал сам с собой.

Детрит опустил взгляд. Он увидел… по меньшей мере семь ног самых разных размеров, и только четыре из них были со ступнями. Он неуклюже подошел к ящику и постучал по боковой стенке.

– Эй, эй! Это что такое? – произнес он, старательно выговаривая слова.

Ящик остановился.

– Мы – пианино, – откликнулся он.

Детрит обдумал услышанное. Он не знал, что такое рояль.

– А пианино умеет ходить? – спросил он.

– Но у него… у нас же есть ноги, – весьма логично ответило пианино.

Детрит вынужден был согласиться с этим доводом.

– Но сейчас середина ночи, – вспомнил он.

– Даже пианино должно когда-нибудь отдыхать, – заявило пианино.

Детрит почесал затылок. Это звучало вполне разумно.

– Ну… тогда хорошо.

Пианино дернулось, спустилось по мраморным ступеням и скрылся за углом.

По дороге оно продолжало разговаривать само с собой.

– Как думаешь, сколько у нас времени?

– Должны успеть добраться до моста. Он недостаточно умен, чтобы быть барабанщиком.

– Но он – стражник.

– Ну и что?

– Утес?

– Да?

– А если нас поймают?

– Он не может помешать нам. Нас послал сам Золто.

– Верно.

Некоторое время пианино молча шлепало по лужам, а потом спросил у себя:

– Бадди?

– Да?

– Почему я это сказал?

– Что именно?

– Ну, что нас послал сам… этот… Золто.

– Э-э… Один гном велел нам пойти и притащить рояль, а его зовут Золто, наверное поэтому ты и…

– Да, конечно. Все верно… но… он мог нам помешать. Ну, послал нас какой-то там гном, что с того?

– Может, ты немного устал?

– Может, – с благодарностью согласилось пианино.

– Как бы там ни было, нас действительно послал сам Золто.

– Ага.

Золто сидел в своей комнатке и не сводил глаз с гитары.

Она перестала играть сразу, как только ушел Бадди, хотя, если наклониться поближе к струнам, можно было расслышать тихий звон.

Он очень осторожно протянул руку и коснулся…

Было бы слишком мягко назвать раздавшийся звук просто неблагозвучным. Это было рычание, и у него были когти.

Золто торопливо отодвинулся. Хорошо, хорошо. Это инструмент Бадди. Инструмент привыкает к человеку, который играет на нем много лет, – но не до такой же степени, чтобы кусать всех, кроме своего хозяина?! Кроме того, Бадди не владел гитарой и дня.

У гномов существовала древняя легенда о знаменитом Роге Фургла, который, почувствовав приближение опасности, сразу начинал гудеть. А еще он абсолютно таким же образом реагировал на брюкву.

Была также анк-морпоркская легенда о каком-то там древнем барабане, хранящемся во дворце патриция или еще где-то, который должен начать бить в себя, если в город по Анку попытается войти неприятельский флот. Правда, за последние пару столетий эта легенда лишилась всей своей прежней популярности – частично потому, что наступил Век Разума, но также потому, что никакой неприятельский флот не смог бы войти в город по Анку, если бы только не пустил перед собой толпу людей с лопатами.

И у троллей была своя подобная легенда – о каких-то камнях, которые в морозные ночи…

Суть в том, что волшебные инструменты – не такое уж редкое явление.

Золто снова протянул руку к гитаре.

Юд-Адуд-адуд-ду.

– Ладно, ладно.

В конце концов, та старая музыкальная лавка находится рядом с Университетом, а утечки магии все же имеют место – что бы там ни говорили волшебники: мол, говорящие крысы и шагающие деревья являются всего лишь статистическими случайностями… Однако то, что видел перед собой Золто, нисколечко не походило на волшебство. Это было значительно древнее. Это было похоже на музыку.

Может, все-таки стоить убедить Ди… Бадди вернуть инструмент в лавку и взять себе нормальную гитару?…

С другой стороны, шесть долларов – это шесть долларов. И это ведь только начало.

Кто-то забарабанил в дверь.

– Кто там? – спросил Золто.

Пауза между вопросом и ответом была достаточно продолжительной, чтобы догадаться самому.

– Утес? – подсказал Золто.

– Да. У нас тут пианино.

– Так заносите.

– Пришлось отломать ножки, оторвать крышку и еще пару частей, а так он в порядке.

– Я же сказал, заносите.