Оскал Анубиса - Андрей Чернецов

— Ужасно, ужасно рад вас видеть! Теперь уж точно все пойдет как по маслу!

Девушке почудилось, что в глазах Ральфа промелькнула искра ревности. К кому и к чему?

Неторопливо и обстоятельно она изложила все то, что ей удалось накопать за первый день, проведенный в Луксоре. Профессор то и дело восхищенно цокал языком, дивясь ее расторопности. Бумба едва не ревел от восторга, а Миша только вздыхал. Вот бы кого в напарники, а не этого неповоротливого остолопа, только и мечтающего, что о бутылке виски да куске хорошего бифштекса с кровью. Ральф помалкивал. Возможно, стеснялся своего слишком юного возраста.

Естественно, Бетси поведала членам синклита далеко не все. Например, она утаила полученную от Хусейна Абд эр-Махмуда информацию о Бен-Бене и сокровищах. Зато в самых красочных тонах расписала свой визит к Хосни Хейкалю, сделав особый акцент на сенсационных признаниях господина инспектора по поводу переписки царицы Хенткавес и смерти профессора Али Махфуза.

Алекс Енски был убит и повержен. И расстроило его главным образом не то обстоятельство, что он был не прав в своих нелепых нападках на Бетси, сколько сам факт подмены и, естественно, гибель друга.

— Разумеется, я при первой же возможности принесу вам публичные извинения, Элизабет! — заверил он девушку. — Но, сами понимаете, одних ваших слов маловато. Нужно найти если не подлинники документов, то хотя бы надежных свидетелей подмены. Вот если бы заставить Хейкаля дать официальные показания..

— Он на это не пойдет, — усомнилась мисс МакДугал.

— Посмотрим. Возможно, удастся найти убедительные аргументы, — зловеще пообещал археолог. — Бедный Али! Тр-рубы Иер-рихонские! Я таки доведу это дело до конца. Клянусь двенадцатью коленами Израилевыми, что убийцы доктора Махфуза понесут примерное наказание! Фьяфол иф зафефи!

От волнения у него снова выпала вставная челюсть.

— Ффе, бафта! Ффатит болеть! Немедленно фыпи-фыфаюсь!

Еле-еле всем скопом уговорили разбушевавшегося ученого повременить еще пару дней. Тем более что на раскопе может быть небезопасно. Первый свой удар маньяк, если он вновь объявится, несомненно, нанесет прямо в сердце экспедиции. То есть по профессору Енски.

— Эй, фы и сами там поостофошнее! — всполошился Алекс. — Тфубы Иефифонские! Я себе фофек не пфоф-фу, если с кем-либо из фас фто-то флуфится!

День закончился веселой пирушкой в ресторанчике “Миш Мэш”, который находился неподалеку от госпиталя, на перекрестке улиц Эль Гоуда и Телевижен. Это веселое заведение пользовалось особой популярностью у археологов, ведущих раскопки в Луксоре и его окрестностях.

Дружеской атмосфере, установившейся за их столом, не мешала даже протяжная, до одурения однотипная египетская музыка.

Изголодавшийся и истомившийся от жажды Бумба усиленно налегал на мясо и спиртное. Не забывал он при этом и об Упуате, раз за разом скармливая тому то кусочек курицы, то сочный кебаб.

Пес был официально представлен членам экспедиции и как-то сразу вписался в сообщество археологов. Правда, не обошлось без казуса. Едва завидев Упуата, Ральф как-то сразу побледнел и прижался спиной к стене. Ткнув в собаку пальцем, юноша заплетающимся языком произнес:

— Эт-то он! Это т-тот с-самый ш-шакал, к-который п-пил к-кровь уб-бит-тых!

Конфликт, конечно, был сразу улажен. На помошь растерявшейся Бетси пришел Бумба Покровский, который, схватив песика на руки, принялся тыкать его прямо под нос Ральфу.

— Не, blin, v nature, ты только посмотри, какой из него трупоед! Милая собачка! Такая смышленая! Разуй zenki, koresh. А то я тебе сам пасть порву!

— Н-но! — возмущался юноша, поигрывая тугими мускулами.

— Короче, filtryi bazar! — Речь Бумбы становилась все более образной и эмоциональной, так что Ральф поспешил признать свою ошибку и принес извинения мисс МакДугал и Упуату…

— Не, blin, — говорил спустя два часа Покровский псу, косясь на танцующих под арабские ритмы Элизабет и Ральфа. — Уже спелись! Про нас совершенно забыли. На нас им наплевать! Ну, вздрогнули!

Он вылил себе в рот очередной бокал пива. Не какой-нибудь паршивой местной “Стеллы”, а самого настоящего “Гиннесса”. Элизабет МакДугал была широкой натурой. Особенно если приходилось расплачиваться чужими деньгами. Упуат тоскливо проводил глазами темную жидкость, исчезнувшую в глубинах Бумбиного организма, и завистливо облизнулся. Этот факт не прошел мимо внимания Покровского.

— Что, брат, горло пересохло? Хочешь промочить?

Пес сделал стойку.

— Zametano!

Щедрой рукой он налил пива в тарелку и поставил — перед Упуатом. Тот жадно принялся лакать горьковатую влагу, слизывая розовым языком остатки пены, налипающие на усы и морду.

— Ты че это вытворяешь?! — вмешался Миша, тоже изрядно нализавшийся. — Спаивать собаку? Да она же нюх потерять может!

— Но-но! — помахал на приятеля пальцем Бумба. — Не учи ученого, blin! Да ты знаешь, что мой дядя держит в Йоркшире ферму по разведению охотничьих собак? Так вот он специально раз в неделю поит своих питомцев “Гиннессом”. Для обострения нюха.

Гурфинкель усомнился и в рецепте, и в том, что у Бумбы есть такие родственники. По крайней мере о йоркширском дяде от Покровского он слышал впервые. Однако перечить не стал. Ему было хорошо и весело. Зачем же мешать расслабляться другим? Пусть и у собачки будет праздник.

Вернувшись в отель, Элизабет уладила с администратором вопрос насчет своего четвероногого питомца. Служащий был неизменно вежлив и услужлив. “Винтер Палас” был первоклассным заведением, вполне оправдывающим свои пять звезд. Все к услугам клиентов. Любой каприз. Леди хочет взять с собой в номер песика? Нет проблем. Заполните вот эту карту. И вот эту. Вызвать ветеринара? А то собачке, кажется, нехорошо. Ах, она чуток перебрала пива? Да, да, конечно. Отчего бы и нет! На все воля Аллаха. Спокойной ночи. Приятных снов.

Принимая душ, девушка не переставала удивляться. Надо же, ей совсем не противно пребывать в Египте. А как же ее пресловутая ненависть к этой стране? Куда она подавалась? Улетучилась, словно нестойкий дезодорант. Если так и дальше пойдет, она еще чего доброго влюбится в Египет.

Вытерев насухо волосы, она бросила махровое полотенце в близстоящее кресло. Оттуда донеслось недовольное ворчание.

— Ой, Упуат, извини! Я тебя не заметила!

— Упуат, Упуат! — донесся из-под полотенца глухой, чуть пьяный голос. — Вообще-то меня зовут Анубис!