Энда. Земля легенд - Тоти Мартинес

– Куда? – в один голос, чуть ли не хором спросили они.

– Я не знаю, но посоветовал бы вам тоже покинуть эти места, пока они не вернулись. Потому что они обязательно вернутся, и на этот раз их будет гораздо больше.

– Мы спрячемся, – заявил Арака.

– Они вас найдут.

– Мы будем драться!

Гарр покачал головой и улыбнулся. Подняв меч, который позаимствовал у одного из всадников, он пошел за пасшейся у заводи лошадью. Ночью шел снег, и он остановился, залюбовавшись видом Гораглади посреди сверкающей белизны и абсолютной тишины, нарушаемой лишь журчанием ручья. Когда-нибудь он вернется в это необычайное место, излечившее нанесенную яростью рану, и здесь умрет, если только его раньше не убьет какой-нибудь кровопийца.

– Подожди! – За ним бежал Бейла. – Можно я поеду с тобой?

– Я не знаю, куда я еду.

– Это не имеет значения.

– Хорошо, но я буду главным.

– Ты был им с тех пор, как здесь появился…

– Верно! – засмеялся элузо.

– Я тоже поеду с вами!

Арака вышел из пещеры, надевая кожаную куртку и пристегивая к поясу меч, который взял у одного из погибших всадников. Юноши выбрали двух коней, которые, утратив хозяев, бродили в окрестностях пещеры, и вслед за Гарром поехали по единственной дороге, ведущей к выходу из ущелья, – через тоннель. Трупы их врагов были присыпаны снегом, недостаточно глубоким, чтобы их скрыть. Один из них даже выглядел живым и, казалось, в любую секунду может подняться с земли.

– Они ничего вам не сделают, потому что мертвы! – крикнул Гарр, увидев, что юноши остановили лошадей, не решаясь объехать тела.

– Надо было их сжечь, чтобы их духи смогли найти дорогу в обиталище Богини, – прошептал Бейла на ухо другу.

– Этим не найти обиталища Амари, даже если бы мы погребли их прах в Священной Горе, – ответил Арака и хлестнул лошадь.

Конь перепрыгнул через трупы и углубился в узкий проход между скалами.

Бывший пастух осторожно объехал тела, стараясь ни на кого не наступить. В его селении существовало поверье о духах тех, кого не погребли или погребли неправильно. Считалось, что они возвращаются в виде собак с красными глазами и зажженными факелами в зубах и преследуют живых, пока те не обеспечат им надлежащее погребение. Он надеялся, что соплеменники найдут погибших и отдадут им погребальные почести. Иначе их троицу ожидали крупные неприятности.

Выехав из Ущелья, они направились на восток, в земли, населенные племенем бедос, свирепыми воинами, не жалующими пришельцев, как сообщил спутникам Бейла, который, похоже, познакомился с ними в свою бытность пастухом. Элузо тоже был о них наслышан и не испытывал желания ни с кем ссориться без достаточных на то оснований. Но он выбрал это направление, вспомнив, что за несколько дней до появления в Ущелье всадников юноша упомянул, что видел в тех краях амулет, очень похожий на его медальон. Он надеялся, что там ему удастся что-то узнать об этом загадочном предмете, который на всякий случай снял с шеи и положил в мешочек на поясе вместе с отнятыми у трактирщицы кронами. Они скакали по обрывистым тропам, которые, казалось, никуда не ведут, пока заходящее солнце не погрузило окружающую местность в сумерки, смешав в единое целое свет и тени. Вскоре они увидели струйки дыма от очагов, поднимающиеся над долиной или, точнее, над зажатой между горами котловиной. Привязав лошадей к кустам, они осторожно, стараясь не выдать своего присутствия, приблизились к деревне. Их терзал голод, а мороз был таким сильным, что они рисковали обморозить пальцы и носы. Наконец Гарр решился подойти к хижине, расположенной чуть в стороне от остальных, и постучал в дверь. Не дождавшись ответа, он повернулся к следующему жилищу, расположенному еще дальше от деревни, но не успел сделать и двух шагов, как дверь заскрипела, и, обернувшись, он увидел, что на пороге стоит женщина. В одной руке она держала светильник, а в другой – нож и с любопытством смотрела на него.

– Мы ищем пристанище на ночь, – сообщил Гарр.

– Ищем?

– Я и двое моих товарищей.

– Откуда вы?

– Я из Элузы, а они горцы.

– И куда вы едете?

– Сами не знаем.

Обмен вопросами и ответами был очень быстрым, но, услышав последнюю фразу, женщина улыбнулась. Она отступила в сторону и рукой с ножом сделала приглашающее движение. Элузо свистнул, и юноши тут же присоединились к нему. Жилище женщины было очень бедным, вся его меблировка состояла из кровати и двух ларей. Зато тут была печь, казавшаяся слишком большой для такой убогой хижины. Трое мужчин поспешили сесть на устеленный соломой пол и протянуть руки к огню. Не говоря ни слова, женщина подала им деревянные ложки и кивнула на расположенный у огня треножник, на котором стоял горшок с густой похлебкой из каштанов и овощей. Вскоре Бейла и Арака крепко заснули прямо на полу, укрывшись старыми шерстяными одеялами, извлеченными женщиной из одного из сундуков.

– Ты не боишься, что мы можем оказаться грабителями? – шутливо поинтересовался Гарр у женщины, присевшей на трехногий табурет у огня.

– Здесь нечего красть, – в тон ему ответила женщина.

– Но нас трое мужчин, а ты одна…

– И что? Я уже давно не делила ложе с мужчиной.

Женщина насмешливо улыбнулась, и Гарр внимательно присмотрелся к ней. При свете очага он разглядел приветливое лицо в обрамлении темного платка, из-под которого выбивались пряди каштановых волос. Ее юность уже миновала, но и до старости ей было далеко. Было ясно, что перед ним очень привлекательная женщина. Гарр тоже успел забыть, когда в последний раз спал с женщиной. Скорее всего, это было в Илуро, с одной из служанок трактирщицы в парике.

– Меня зовут Гарр, сын Кейо, – представился он.

– А я Иариса, дочь Асурди и вдова Беллу.

Вскоре они вместе легли в постель, охваченные желанием почувствовать себя живыми, нуждаясь в дружеских объятиях, которые позволили бы хоть на несколько кратких мгновений забыть об одиночестве.

На следующее утро элузо проснулся в ужасе. Ему снова приснился кошмарный сон, преследовавший его до приезда в Ущелье. Он заново пережил уничтожение любимого города и убийство сотен его земляков – мужчин, женщин и детей, погибших от рук варваров фрей. Он видел себя самого, бессильного помочь им и лишь воющего подобно раненому волку в окружении гор трупов. Он вскочил, тяжело дыша и обливаясь пóтом, и увидел, что Иарисы в хижине уже нет, а оба юноши все еще спят на полу у потухшего очага. Он снова лег, пытаясь успокоиться, и увидел, что на деревянном щите над кроватью, защищающем спящих от осыпающихся с крыши пыли и соломы, нарисован так интересующий его символ. Он не отвел от него глаз, даже когда в хижину вошла женщина с кувшином молока и яйцами в руках. Не ответил он и на ее пожелание доброго дня.

– Что это? – спросил он спустя некоторое время, приподнимаясь и показывая на рисунок.