Прогулка Лимы - Роман Куликов

Лима, зная, что киборгов иногда бывает непросто убить, осторожно подошла и толкнула древко ногой, заставляя тело врага с глухим звуком упасть на пол.

Девушка высвободила свое оружие и снова подошла к десантнику. Она огляделась по сторонам. Лима уже устала от всех событий, произошедших с ней за последние несколько часов, и ее бдительность снизилась, надо было уходить как можно быстрее.

Мужчина был жив, но без сознания, из широкой раны на правом боку текла кровь.

Лима начала снимать с него оставшиеся доспехи, иногда с трудом находя нужные крепежи.

Освободив десантника от брони, она осмотрела рану. Лезвие прошло между ребер, рана была большая, с рваными краями — видимо, клинки киборга были немного туповаты — но, судя по всему, внутренние органы были не задеты. Только крови вытекло уже достаточно много, и если ничего не сделать, раненый умрет от ее потери.

Разорвав рукава его куртки, Лима кое-как сделала перевязку.

От очередного надавливания на рану он застонал и пришел в себя.

— Сможешь идти? — спросила Лима.

— Смо-гу, — вяло ответил десантник.

— Давай вставай! — Лима начала поднимать его. Он закричал от боли и начал снова терять сознание. Он повис у нее на руках, и они чуть было не упали вместе.

— Нет! Подожди! — заговорила с ним девушка. — Ты нужен мне, я слишком устала. Помоги мне, — уговаривала она его. — Соберись, поднимайся… ДАВАЙ!

Она потянула его на себя, поднимая. Он слабо пытался помочь ей, превозмогая боль.

Наконец они встали, и Лима буквально потащила его.

Она удивлялась сама себе — с чего она вдруг решила помочь этому десантнику. Почему рискует ради него жизнью и тащит его сейчас, упрашивая не терять сознание и помогать ей. Словно внутри что-то потянуло ее, когда она увидела, как киборги тащат закованную в броню фигуру, и она ни секунды не задумываясь, решила помочь этому человеку, кто бы он ни был.

— Говори со мной! — приказала она. — Кто ты, как тебя зовут?

Он что-то забормотал в ответ и повис на плече девушки.

— Отвечай мне! — крикнула она, и ее голос звонко разнесся под сводами потолка.

Десантник поднял голову и собрался с силами:

— Капитан Кочетов…

— А имя у тебя есть? Или только звание?

Десантник не ответил.

— Эй! — встряхнула его Лима. — Как тебя зовут, солдат?

— Семен… можно просто Сэм…

— Ты откуда такой взялся, Семен?

— Второе подразделение авангардного полка Освободительной Армии, — слабо ответил десантник.

— Громко звучит, — хмыкнула Лима. — Только, похоже, это я тебя сейчас освобождаю.

Ему тяжело было говорить, он терял много сил, но понимал, что если замолчит — то потеряет сознание и уже ничем не сможет помочь девушке, пытающейся спасти его.

— Ирония… судьбы… — начал говорить он заплетающимся языком, тяжело дыша и набираясь сил перед каждым словом, потом хотел тоже хмыкнуть, но получилось что-то похожее на всхлип.

— Ага, эта подруга любит так пошутить, — ответила Лима, но сама слушала вполуха, ее мысли были заняты сейчас, другим — куда отвести раненого, где ему смогли бы помочь?

Можно было бы к Кузнецу, у него есть оборудованная палата, но до него слишком далеко. В киберлабораториях могли бы помочь, у них ведь самое лучшее медицинское оборудование для лечения и переделывания человеческой плоти, не считая Зодчих, но идти к ним подобно самоубийству. Она могла бы заставить их помогать, но потом уйти оттуда было бы труднее, чем из логова Моргана. К тому же уже рассвело, и скоро на улицах появится народ.

Когда они вышли из дома, идти стало легче.

Она, наконец, приняла решение, и, свернув в ближайший проулок, они направились к базарной площади.

* * *

Лима стукнула ногой в дверь, потом еще раз.

Она огляделась, на площади начали появляться торговцы, тяжелогруженые гравитележки с урчанием вползали на нее с разных сторон, но поблизости кажется, никого не было.

— Открывай же! — в нетерпении пробормотала девушка. Капитан тяжелой ношей тянул ее вниз.

Он давно перестал говорить и даже мало-мальски переставлять ноги, последние сотню метров она просто волокла его.

— Кто там?

Лима ударила по железу двери и только сейчас обратила внимание, что та была недавно сорвана с петель, а потом заново и наспех прилажена на место.

— Открывай, Старик!

Замки, вместо тихих щелчков, захрустели, дверь, скрипнув, приоткрылась, и в образовавшейся щели показалось растерянное и избитое лицо старьевщика, все в ссадинах и кровоподтеках. Ухо старика было наспех склеено пластырем, который уже успел сильно пропитаться кровью.

— Лима?! — удивленно вздохнул он.

Девушка навалилась на дверь, отпихнула хозяина лавки и прошла внутрь, волоча десантника.

— Ты спятила?! — завопил старик. — Зачем ты пришла да еще притащила неизвестно кого? Ты смерти моей хочешь?

В голосе его слышался неподдельный испуг. Лима не слушала его причитания и молча несла слабеющего капитана через захламленный коридор, постоянно задевая и с грохотом сбивая на пол разные вещи.

— Эй! — Старик семенил за ней следом.

Пройдя в лавку, девушка осторожно опустила капитана на пол. Огляделась в поисках какого-нибудь тряпья, ничего не нашла, взгляд ее вернулся к старику, стоящему рядом и рассматривающему десантника.

— Что еще за мусор ты ко мне принесла?..

Лима резко поднялась и, по-звериному оскалившись, схватила старьевщика за грудки, так стянув одежду, что пережала ему горло. Тот захрипел, инстинктивно пытаясь разжать ее пальцы. Вся в ссадинах, покрытая своей и чужой кровью, в мятых доспехах, грязная, она была страшна!

Они смотрели друг другу в глаза, понимая все без слов. Между ними в тот миг словно образовалась незримая связь. Грозный взгляд Лимы выражал презрение и смертельную злобу, она сейчас была в таком состоянии после событий прошедшей ночи, что запросто могла свернуть старьевщику шею. А глаза старика молили о прощении — не о том, чтобы Лима пощадила его, а именно о прощении. Он даже перестал вырываться.

Лима смотрела на кровоподтек, растекшийся по щеке старика, на ухо, залепленное залечивающим пластырем, пропитавшимся кровью, и умерила свою ярость, отпустила его. Старьевщик сделал шаг назад, потирая горло и кашляя. У него текли слезы.

— Мне нужны тряпки, вода и лекарства, он истекает кровью, — сказала она.

Старик показал на дверь в свою комнату:

— Неси его туда, на кровать.