Пока ты веришь - Ирина Шевченко

Горстка пепла на закопченном подносе наглядно демонстрировала бесполезность записей.

— Эйден? — поняла женщина.

— Вчера было очень плохо. А все, что я могу, — унять боль, и то ненадолго.

— Есть опий, другие средства…

Она пыталась помочь, но он решительно покачал головой в ответ:

— Нет. После того, через что ему пришлось пройти, для Эйдена важно оставаться в полном сознании. До конца. И я обещал ему.

Мальчишка появился весьма некстати. Будто не мог умереть попозже или уж поторопиться с этим и не портить жизнь человеку, которому и без того многим обязан.

Хотя не вмешайся Дориан в свое время, Эйден Мерит уже отмучился бы. Не мстит ли он ему теперь за свое затянувшееся существование?

— Может быть, тебе прилечь? — предложила Адалинда магу. Никаких фривольных намеков: постель и здоровый сон, как минимум до завтрашнего утра.

— Нет, не хочу. Мне бы кофе. Я сварил себе в аппарате… Знаешь, прежде мне казалось, что он совсем неплох. Но за месяц успел привыкнуть к тому, что делает Эбигейл. А она сейчас в саду, прогуливает Джека вместе с Эйденом. Пусть уж лучше присматривает за ним…

— Если проблема только в этом, я с удовольствием побуду твоей кухаркой, — улыбнулась она. — Заодно выброшу этот мусор.

Пепел Адалинда вытряхнула в мусорное ведро, а поднос оставила на столе: прислуга разберется.

Отыскала зерна кофе и ручную мельницу.

— А это у нас что?

Присев, женщина подняла с пола маленький блестящий диск с отверстием в центре. Когда-то ей уже приходилось видеть нечто подобное.

Решив, что разберется с этим позже, Адалинда спрятала находку в карман.

После случившегося Эби удалось задремать лишь к рассвету, и показалось, что колокольчик мэтра Дориана зазвенел, стоило ей закрыть глаза. Неудивительно, что весь день она была медлительна и рассеянна, но хозяин, сам усталый и не выспавшийся, этого не замечал. Ни слова не сказав об Эйдене, после завтрака он заперся в лаборатории, и Эби подумала, что это, наверное, неплохо. Ведь если бы было плохо, мэтр не молчал бы и работать бы не пошел.

Не зная, чем занять себя и не рискуя без распоряжений подняться наверх, она до полудня просидела в своей комнате.

Слышала, как пришел и возился в кухне господин Блэйн, но теперь ей неприятно было встречаться с ним.

Книга, которую она взяла в библиотеке, оказалась скучной и грустной, и ее не оставляло чувство, что к концу все герои умрут.

Мысли были не веселее книги…

Когда в полдень в дверь постучали, она с радостью бросилась открывать, надеясь, что в саду в компании Джека удастся немного развеяться или, по крайней мере, выговориться от души, выпустив на волю снедавшую душу тревогу. Но, кроме механического человека, в коридоре ее ждал еще и Эйден.

— Время прогулки, — напомнил он коротко. Развернулся и пошел к черному ходу.

Джек, который даже не поздоровался, побрел за ним следом.

Оба выглядели одинаково неживыми.

В саду господин Мерит уселся на скамейку под липой. Откинулся на спинку и прикрыл глаза. Механический человек присел на другой край скамьи, в точности скопировав его позу. Только стеклянные глаза оставались открыты.

Об Эби оба как будто забыли, и ей ничего не оставалось, кроме как молча стоять рядом.

Долго-долго.

Она уже думала, что так и придется топтаться на месте все два часа, когда Эйден вдруг заговорил.

— Тут есть садовник, — сказал он, не открывая глаз. — Определенно есть. Кто-то же ухаживает за цветами. Но я никогда его не видел. А ты?

О том, что садовник приходит раз в неделю, Эбигейл слышала от хозяина еще в первый день, но так ни разу его и не встретила. Как и полосатую кошку, которую можно кормить, и рыжего кота, которого следовало гнать в шею.

— Странно, да? — спросил мужчина.

— Странно, — прежде чем Эби успела ответить, согласился Джек.

Эйден его не услышал, продолжая обращаться лишь к девушке.

— Помнишь, мы говорили о Творце? Он как этот садовник. Ты знаешь, что он существует, наблюдаешь за плодами его труда, но сам он остается скрыт от нас… Но если очень захотеть, его можно увидеть, да? Садовника, я имею в виду…

Должно быть, ему еще было плохо после вчерашнего, и Эби не придала значения этим словам. Куда больше ее волновала его бледность, нервные пальцы, которые он то и дело сцеплял в замок в тщетных попытках скрыть мелкую дрожь, темные круги под глазами и сами глаза, ставшие тусклыми и неподвижными. Она поймала себя на том, что не обиделась бы, гляди он на нее как раньше, но он смотрел так, словно она была прозрачной, а то, что он видел сквозь нее, где-то очень далеко, наводило на него смертельное уныние. И этот взгляд был стократ хуже всех предыдущих.

— Присядь, — попросил он, и девушка, не задумываясь, подчинилась. Села на скамью между механическим человеком и человеком живым… пока еще… И руку не отдернула, когда он накрыл ее ладонь своею. — Я чушь несу, извини. Нужно заниматься с Джеком, я обещал Дориану… Но не хочется сейчас. Можешь попробовать сама, Джек тебя слушается…

— Господин Эйден, хотите чая? — спросила она невпопад. — С пирогом? Вы не завтракали, а пирог вкусный.

Вероятно, вкусный. Эби заставила себя с утра прожевать кусочек, но даже не поняла, с какой он начинкой. То ли яблоко, то ли айва.

— Видимо, я все-таки боюсь, — сказал Эйден, пропустив мимо ушей ее предложение. — Думал, что уже не боюсь, но…

Она тоже сделала вид, что не услышала его слов.

— Хотите, я вас поцелую?

Он медленно повернулся. Посмотрел на нее. Не так, как раньше, но уже и не сквозь…

— Хочу. Но если ты сама меня поцелуешь, это не будет считаться. Все равно будешь должна еще один поцелуй, когда я скажу.

— Тогда не буду, — решила Эби.

С Джеком они не занимались. Механический человек просидел все отведенное на учебу время на скамейке. А Эйден согласился все же на чай и кусочек пирога. Сжевал, морщась, и сказал, что начинка, наверное, грушевая…

На вечер к госпоже Дригген Адалинда шла не только затем, чтобы лишний раз явить себя салджвортскому высшему обществу добропорядочной замужней дамой, но и чтобы встретиться кое с кем.

С кем именно, она сама не знала, пока не увидела. А когда увидела, было уже поздно.

— Адалинда, звезда моя! Как всегда, обворожительна. Столько лет прошло, а ты… Кстати, сколько лет прошло?

Она ответила бы, но Келлар, прилежно отыгрывавший роль любящего супруга, возник рядом, едва она открыла рот.

— Милая, представишь меня своему знакомому?

«Знакомый» прищурил ярко-синие глаза, лихо, по-драгунски, крутанул пшеничный ус и щелкнул каблуками: