Сильнее жизни-2 - Виктория Щабельник

Я чувствовала, как по мне скользит презрительный взгляд Рогозина, не пропускавший ни моего наряда, ни всклокоченных после сна волос. Наверное, если бы чувства убивали, я бы уже сейчас корчилась на полу в предсмертных муках. И хотя Глеб надежно удерживал лейтенанта, я понимала, что если ничего не сделаю прямо сейчас, экстрима в моей жизни прибавится.

- А я ведь тебе доверял! - не сводя с меня взгляд, тем не менее, Рогозин обращался к охотнику, - продался этой паскуде? Что она тебе предложила?

- Заткнись, Сашка, - в голосе Глеба проскользнули злость и... сожаление. Неужели, он считает, что я причиню вред его товарищу? И готов мне позволить это сделать? - ты не знаешь, что говоришь.

- Ты... Посмотри на нее! Она - зло! Для нее ты ничто! Она использует тебя!

Почему-то его слова меня уязвили. Не то, чтобы он был прав, но все же в глубине души они были созвучны с моими собственными мыслями. Неужели я готова рискнуть близкими людьми, чтобы пройти до конца?

- Ты не прав, - я подошла поближе к охотнику, все еще не уверенная, что поступаю правильно, - ты даже не представляешь, насколько не прав.

Глебу едва удалось его удержать, чтобы он на меня не набросился. Наверное, хорошо, что лейтенант сейчас безоружен. Не хотелось бы, чтобы в этом доме пролилась чья-то кровь.

- Мне нужно с ним поговорить, - я обратилась к Глебу, совершенно игнорируя пленника, - наедине.

- Я не оставлю тебя с ним одну, - возразил охотник, - вчера он тебя едва не убил.

- У него не будет возможности это сделать.

* * *

Я пила кофе, опершись на стол, то и дело, поглядывая на связанного Рогозина. Глеб усомнился в эффективности наручников и решил не рисковать, поэтому тело лейтенанта было опутано веревкой, а рот заклеен скотчем. Возможно, эта предосторожность была излишней, но вдруг он пришел сюда не один? И на его крик сбегутся товарищи, горящие желанием закончить то, что у них практически недавно получилось. Судя по его виду, он давно перешел ту стадию ненависти, когда врага хотят просто убить. Одной моей смерти ему будет мало. Что же, я никогда не искала простых путей, а трудности придают нашей жизни смысл... иногда.

- Знакомая ситуация, правда? - я сделала очередной глоток, - ты и я, чувство беспомощности и дикое желание творить добро. Тебе удобно? Ах, извини, ты же не можешь мне ответить. Одну секунду.

Я поставила чашку рядом на стол и одним резким движением сорвала липкую ленту.

- Так лучше? - я знала, что рискую, но что-то мне подсказывало, что Рогозин здесь один.

Он промолчал, видимо, мечтая убить меня взглядом, хотя уже давно мог бы понять, что на меня это не действует.

- Жаль, - продолжала я, - что в тебе столько злости и непримиримости. Знаю, глупо говорить такое связанному человеку, но постарайся понять. С тех пор, как ты узнал о существовании демонов, сколько раз ты пожалел, что не остался в неведении? Неужели ни разу не захотел вернуться к прежней жизни, возможно, не такой героической и рискованной, но более безопасной?

- Что ты знаешь о моей жизни? - не сдержался Александр, и я мысленно улыбнулась, понимая, что задела его.

- Все. Или, практически все. Разумеется, кое-какие события я могла упустить, но я прекрасно понимаю, какой ты человек. И почему делаешь то, что считаешь нужным делать. Вот только, кроме долга и цели есть еще кое-что важное.