Тень темной королевы - Раймонд Фейст

Спустя некоторое время камера вновь открылась, и вошел пожилой мужчина. Он был одет в дорогую, но простого покроя одежду, как человек, ведущий, несмотря на возраст и занимаемое положение, активную деловую жизнь. У него были седые волосы, короткая, аккуратно подстриженная бородка и темные проницательные глаза. Как и Лонгвиль, он присел на корточки перед Эриком.

— Назови свое имя.

— Эрик фон Даркмур.., сэр.

Мужчина повернулся к Ру:

— Значит, ты — Руперт Эйвери?

— Да. А ты кто такой? — грубо сказал Ру, рассудив, что уж если его все равно повесят, то можно сорвать злость на человеке любого положения.

Мужчина улыбнулся. Резкость Ру его явно позабавила.

— Вы можете называть меня лорд Джеймс. Ру приподнялся, насколько позволяла цепь, идущая от кандалов к стене, и выглянул через маленькое окошко.

— Отлично, лорд Джеймс! И сколько же мы будем гнить в этой крондорской тюрьме, прежде чем нас осудят и повесят?

— Ты не в крондорской тюрьме, мой юный наглец, — отвечал лорд Джеймс. — Ты во дворце принца, а суд состоится послезавтра, как только Никлас займет свой пост. Конечно, если ты очень торопишься, я могу попросить короля председательствовать в суде и сегодня.

— Вот как! — огрызнулся Ру. — Разумеется, мы все хотим побыстрее покончить с этим делом, и его величество бросит все только потому, что вы его попросите.

Джеймс опять улыбнулся, но на сей раз в его улыбке таилась угроза.

— Ну, мне-то он не откажет; я, собственно, прихожусь королю дядей, — сказал он и добавил:

— Кроме того, я — новый герцог Крондорский. — Он поднялся на ноги и спросил:

— Есть кто-нибудь, кто может выступить в вашу защиту?

— В кофейне Баррета есть человек, которого зовут Себастьян Лендер. Он мог бы выступить от моего имени, — сказал Эрик.

Герцог кивнул.

— Наслышан о нем. Ловкий мерзавец. Он может вытащить вас из петли. Я пошлю за ним и разрешу ему увидеться с вами. — Уже на пути к двери он добавил специально для Ру:

— Я выясню, свободен ли король завтра; будь я на вашем месте, я бы подождал, пока Никлас не сядет на западный трон. Характер у него более ровный, чем у брата, а его величество беспощаден к тем, кто убивает нобилей.

— Нобилей? — переспросил Ру. — Может, у Стефана благородный отец, но сам он был свинья свиньей.

Улыбка лорда Джеймса была невеселой.

— Возможно, но поскольку его отец умер меньше чем за час до него, он, пусть и очень недолго, был бароном Даркмурским.

Лязгнули засовы, и герцог ушел. Эрик поглядел на Ру:

— Прощай Закатные острова.

Ру отвернулся от окошка и уселся обратно.

— Да, прощай Закатные острова.

* * *

На следующее утро солдаты в мундирах лейб-гвардии принца Крондорского сняли цепи, приковывавшие Эрика и Ру к стене, оставив при этом им наручники и колодки, а потом отвели их в большую камеру с длинной решеткой вместо одной стены. Сквозь решетку были видны другие камеры с тяжелыми дубовыми дверями. Вдоль всей камеры на уровне головы тянулось длинное окно высотой около фута, и в это окно отлично просматривалась длинная — на полдюжины петель — виселица в глубине большого двора.

Эрик внимательно ее изучил; казнь, судя по всему, производилась достаточно просто. Осужденных заводили на эшафот по маленькой лестнице, ставили на трехфутовые деревянные ящики, накидывали на шеи петли, а потом выбивали ящики из-под ног.

Эрик и Ру молча уселись у решетки. В камере кроме них было еще семеро узников, тоже закованных и ожидающих своей участи. Все они, в той или иной степени, производили впечатление сильных и опасных людей. Эрик привык в Равенсбурге быть самым крупным и сильным из ровесников, но в этой камере по крайней мере двое не уступали ему в росте, а может быть, и в силе.

В середине дня общество увеличилось еще на двоих человек, сильно избитых

— видимо, при аресте они оказали серьезное сопротивление. Один из них, здоровый как бык — его тащили трое стражников, — был почти без сознания, зато другой осыпал стражников непрерывным потоком брани. Стражники грубо втолкнули его в камеру и ушли, а он орал им вслед:

— Когда я отсюда выйду, мы еще посчитаемся, суки! Я вас всех знаю! Каждого из вас! — Манера речи выдавала в нем простолюдина, хотя он старался правильно выговаривать слова. Когда дверь закрылась, он уселся на пол напротив Эрика и пробормотал себе под нос:

— Вот ублюдки. — И, посмотрев сначала на Эрика, потом — на своего товарища, добавил:

— Пожалуй, старина Бигго сегодня малость не в форме, а?

— Если он так и останется, ему же лучше, — сказал кто-то из угла камеры.

— Не почувствует, как растягивается его шея.

— Ну, мы-то с Бигго на виселицу не попадем! — воскликнул новенький со страхом в голосе. — У нас хорошие связи, да-да. Мы — друзья самого Проницательного!

— А кто этот Проницательный? — спросил Ру.

— Главарь мошенников. А этот врун такой же ему друг, как я — королевской мамаше, — ответил тот же голос.

— Сами увидите! — сказал новенький. — Мы долго здесь не задержимся!

Дверь в конце коридора отворилась, и к камере, сопровождаемый двумя стражниками, подошел какой-то мужчина в мантии. На голове у него была смешная шляпа: поля вокруг круглой высокой тульи, отделанной розовым фетром. Шляпа держалась на голове с помощью витого шнура, завязанного под подбородком. У мужчины было лицо ученого или жреца: худое и бледное, слегка отрешенное, с длинным носом и квадратной челюстью. Но живые глаза на этом лице, казалось, не пропускали ни малейшей детали.

Стражники не стали открывать камеру, но сами отошли в сторону. Мужчина спросил:

— Кто из вас Эрик?

Эрик поднялся и оказался лицом к лицу с незнакомцем. Ру встал рядом.

— Я Эрик.

— А твоя фамилия?

— Фон Даркмур.

Мужчина кивнул.

— Я — Себастьян Лендер из кофейни Баррета. — Он помолчал, внимательно разглядывая Эрика и Ру, и наконец сказал:

— Вы оба вляпались в крупные неприятности.

— Вот и нам так почему-то кажется, — вставил Ру.

— Я постараюсь спасти вам жизнь, — сказал Лендер. — Но вы должны абсолютно точно рассказать мне, что произошло. Ничего не пропускайте и говорите только правду.

Эрик рассказал все, что запомнил, а Ру дополнил его рассказ. Помолчав немного, Лендер сказал:

— Из показаний барона Манфреда и этой девушки, Розалины, ясно вытекает, что Стефан хотел заманить тебя в ловушку, чтобы убить.

— Когда будет суд? — спросил Эрик.