Проклятый. Hexed - Кевин Хирн

Люди, которые не живут в Скоттсдейле, часто называют его «Скотское дело». Ну, а те, кто там живет, говорят, что все остальные «завидуют». И у каждой группы есть основания для подобных заявлений.

В Скоттсдейле больше пластических хирургов на душу населения, чем в любом другом месте, за исключением, быть может, Беверли-Хиллз; некоторых выпускников средних школ родители направляют на процедуры в качестве подарка в честь окончания школы. Широкие улицы города с домами, спроектированными архитекторами по заказу владельца, соревнуются между собой за попадание в архитектурные журналы и журналы по дизайну, а изящные дорогие автомобили в гаражах подпитывают тестостерон у мужчин среднего возраста, ежедневно принимающих тадалафил^[41], чтобы ублажить своих изящных роскошных любовниц. Это курортный город, существенная часть недвижимости которого занята полями для гольфа и разросшимися эго владельцев.

Многие молодые и красивые обычно собираются в «Сатурне», одном из самых модных городских клубов. Посетители одеваются в дорогие тряпки, пахнут французскими духами, прихорашиваются и выставляют напоказ максимально возможное количество «брюликов». Они сыновья и дочери богатства и влияния, привыкшие к неумеренности и ищущие новых ощущений – иными словами, идеальные жертвы для вакханок.

Отправив Грануаль домой, мы с Лакшей взяли такси до «Мишени», где я приобрел пару деревянных бейсбольных бит. Кассирша съежилась, когда пробивала мой чек, и смотрела на меня только искоса. Вероятно, сомневалась в моей эмоциональной стабильности, ведь у меня из-за спины торчала рукоять меча и я покупал спортивное снаряжение вечером. Охранники магазина с опозданием поняли, что я беспрепятственно вошел в зону их ответственности с оружием, поэтому, пока кассирша дрожащей рукой протягивала мне чек, подошли к кассе и проводили меня к выходу. Я улыбнулся им и поблагодарил за заботу, чтобы они не стали вызывать полицию и не усложнили мне остаток вечера.

Водитель такси счел, что мы странная пара, и принялся задавать вопросы. Мы сказали ему, что мы специалисты по боевым единоборствам, приехали в город на конвенцию, и он нам поверил. Таксист признался, что и сам собирался стать ниндзя, но его планам не суждено было осуществиться. Мы попросили его остановиться в дальнем углу парковки, как можно дальше от входа, отгороженного бархатной веревкой. Вышибалы у входа я не увидел – дурной знак. Мелодия «техно» пульсировала в ночи, обещая темно-синие молнии и вращающиеся тела внутри.

– Вы знаете, что вас не пустят с такими штуками внутрь? – сказал водитель, когда я вылез из машины и расплатился.

– Я думаю, там сейчас может происходить все, что угодно, – ответил я. – Спасибо, что подвезли. И берегите себя.

Он уехал, а я раскашлялся из-за выхлопа. Лакша указала рукой в сторону входа.

– Нам следует заглянуть?

– А разве тебе не нужно произнести какие-то специальные заклинания, принести в жертву бродячего кота или кого-то еще?

– Нет. – Она усмехнулась и зашагала в сторону клуба.

Я поспешил за ней.

– Серьезно, – продолжал говорить я ей в спину. – Никаких кругов, пентаграмм или свечей?

Я знал, что Лакша не сомневалась в своей способности противостоять магии вакханок, но не представлял, как она сумеет себя защитить. Быть может, рубиновое ожерелье обеспечивало такую же защиту, как мой амулет, или даже больше? Я считал, что ей нужно использовать хотя бы одно защитное заклинание. У меня же имелся только амулет, а также мрачная решимость думать о бейсболе, чтобы не поддаться безумию.

– Извини, – ответила она через плечо.

– Подожди секунду, – сказал я, когда мы подошли к двери. – Я не уверен, что мне следует туда входить. Возможно, их магия окажет на меня влияние.

Лакша повернулась и с любопытством на меня посмотрела.

– Неужели ты не можешь контролировать собственное тело?

– Только до некоторой степени. Значит, твоя защита в этом и состоит? Ты контролируешь свое тело?

– Совершенно верно. Я владею полным контролем над нервной системой моего тела. В некотором смысле нахожусь за его пределами; и если появляется внешнее воздействие – то, что называют гормонами и феромонами, как мне удалось выяснить, – я не разрешаю телу на них реагировать. Оно не ощутит возбуждения до тех пор, пока я сама не захочу.

– Так вот что используют вакханки? Феромоны?

Я и раньше это подозревал, но думал, что есть что-то еще.

– Да, я считаю, что все именно так и происходит. Их магия воздействует на лимбическую систему мозга людей, находящихся поблизости, и на их тела – есть такое выражение: «разделить любовь» – потом безумие начинает распространяться на тех, кто рядом с первыми, и так до тех пор, пока все не станут рабами своих сексуальных желаний. Алкоголь снижает сопротивляемость, ослабляет сдерживающие факторы, ускоряет все процессы. А затем вакханки подпитываются феромонами и энергией группы, вбирают их и становятся невероятно сильными.

– Звучит убедительно. – Я кивнул. – И не так, как у суккубов. Но из этого следует, что у меня совсем не будет защиты. Я не нахожусь вне своей нервной системы, как ты.

Лакша раздраженно фыркнула.

– Отлично. Ну, тогда тебе нужно хотя бы заглянуть внутрь. Я выведу тебя наружу, как только ты начнешь себя трогать.

– Что? Нет, не дай этому зайти так далеко. Так неправильно.

Улыбка пробежала по губам Лакши, но она тут же снова стала серьезной.

– Оставь биты у двери. Они посчитают их угрозой.

– Но не меч?

– Меч не произведет на них впечатления. А вот бита – совсем другое дело. Ты ведь не хочешь, чтобы они вышли из состояния экстаза? Они сразу придут в ярость.

Я повиновался с некоторой неохотой и последовал за ней внутрь, где на нас обрушились сокрушительный ритм басов «техно» и многоцветный стробоскопический эффект от шара на потолке, над танцплощадкой слева от нас. Бар находился справа, над стойкой висели бокалы для мартини, перед зеркалом стояли бутылки с дорогими напитками. Здесь продавали несколько сортов пива, но посетители предпочитали нечто более гламурное, и такого было предостаточно.