С мечом кровавым - Пирс Энтони

Сатана обезоруживающе усмехнулся, а женщина улыбнулась.

— Это подтверждает важность личного общения. Как видишь, не такой уж я черствый, каким меня некоторые изображают. Ладно, давай потолкуем.

Он спрыгнул с пьедестала, нимало не смущаясь своей наготой, и женщина последовала за ним. Она была крепко сложена, и когда коснулась земли, ее грудь величественно колыхнулась. Какая замечательная из нее вышла бы наложница!

Пока они шли, небосвод посветлел, но не от восхода, а от какого-то свечения, исходящего отовсюду. Сияли деревья, земля и даже они сами, словно озаренные изнутри. Все окружающее виделось со сверхъестественной ясностью, поскольку тени отсутствовали. Сад был невыразимо прекрасен — настоящий Эдем.

Женщина взяла Миму за руку. Он с удивлением посмотрел на нее.

Женщину тоже было превосходно видно, что делало ее телесные формы произведением совершенной красоты. Она улыбнулась Миме.

— Тебе нравится Лилит? (*8) — спросил Сатана. — Она была моделью для всей скульптуры и с удовольствием попозирует тебе, причем так, как ты пожелаешь. У нее опыта побольше, чем у любой смертной женщины.

Значит, она принадлежит к миру духов; он мог бы и догадаться.

— Благодарю тебя. У меня уже есть женщина.

— Однако нет подходящей наложницы здесь, в Чистилище, — сказал Сатана.

— Столь статному мужчине одной женщины маловато.

— Верно, — ответил Мима, — но принц никогда не возьмет бывшей у кого-то женщины.

— Ладно, уже готово, — проговорил Сатана. Он щелкнул пальцами, и Лилит исчезла. Сатана щелкнул еще раз, и возникла другая женщина. Эта обладала столь же соблазнительной красотой, но в ее внешности было больше невинности. — Вот Лила [11]; к ней не прикасался ни один мужчина.

Лила улыбнулась Миме. Она была ничуть не хуже, чем наложницы, которых присылал Раджа.

Все же Мима сомневался:

— Не знаю, как отнесется Восторг к наложнице-духу.

— Что ж, спроси у нее, — посоветовал Сатана. — Лилу ты сможешь получить в любой момент.

Он небрежно махнул рукой, и девушка исчезла.

— Как тебе понравился первый рабочий день?

— Ничего, — настороженно ответил Мима.

— Насколько я знаю, тебе выпало руководить сражением в своих собственных владениях?

— Я старался остановить его! — воскликнул Мима.

— Остановить? Это еще зачем?

— Потому что оно было бессмысленным. Люди зря погибали в том бою. Уже заключили мир.

Сатана улыбнулся:

— Теперь я понимаю, как здесь могут возникнуть осложнения. И все-таки, независимо от обстоятельств, хорошая битва есть хорошая битва. Почему бы тебе просто не получать удовольствие от самого зрелища?

— Получать удовольствие! — вскричал Мима. — Но это отвратительно!

— Отчего же, принц? Война — благородное занятие. В битве — упоение и слава.

— Такие слова я ожидал бы услышать от Шивы, — пробормотал Мима. — В войне коренится бесконечное зло. Кровопролитие, Голод и Мор следуют за мной, когда я появляюсь.

— Шива (*9) — ваш бог разрушения, — сказал Сатана. — Мне это нравится. Однако прикинь, что стало бы с миром, если бы не было войны. Мы знаем, что смертные несовершенны; они всегда недовольны своей участью и поэтому норовят улучшить собственный жребий за счет своих соседей. Люди используют друг друга, крадут друг у друга, порабощают один другого и никогда от этого не откажутся. Целые общества покорялись другими обществами либо своими властолюбивыми вождями. Страдания повсеместны. Уж я-то в этом разбираюсь, поскольку ко мне приходят души, выродившиеся под влиянием всех этих обстоятельств и наконец проклятые. Человеческие существа несправедливы друг к другу; каждый хочет иметь больше, чем ему причитается по праву, и обязательно возьмет это силой, если она у него есть.

А существует ли способ вернуть человечеству справедливость? Разум? Человек — не разумное животное, как бы он там себя ни называл. Им по-прежнему правят эгоистические побуждения. К разуму он обращается, лишь когда это ему выгодно — для собственного возвеличивания. Когда разум подсказывает человеку, что он не прав, то он отметает все доводы. Нет, принц, в конце концов остается только одно средство — восстановить справедливость с помощью силы. Это и называется войной.

— Но война не восстанавливает справедливости! — возразил Мима, растерявшийся от таких рассуждений. — Ведь известно, сколько она порождает беззаконий!

— Только когда ею злоупотребляют, — мягко проговорил Сатана. — Вот для того и существует инкарнация Войны — следить, чтобы войной пользовались правильно.

Мима вспомнил свою дневную работу.

— Сегодня у меня это не очень хорошо получилось.

— Ничего, наберешься опыта, и все будет в порядке. У всех нас так было. Никто тебя за это винить не станет.

— Я бы предпочел совершенно уничтожить войны, чтобы не руководить никакими сражениями.

— Тогда ты станешь пренебрегать своими обязанностями. В ограниченных масштабах война необходима. Это то же самое, что выжигать поле под паром, чтобы очистить его от сорной травы, кустарников и удобрить золой. Тогда оно даст жизнь новым всходам. Сам процесс выжигания может показаться жестоким, но в сущности он полезен. Не стоит заблуждаться относительно жестокости войн. Это всего лишь средство для достижения определенной цели.

— Не всякое средство оправданно, а война…

— Как скальпель хирурга, который пресекает роет раковой опухоли. Да, при этом необходимо затронуть и здоровую плоть, что следует считать небольшой жертвой для достижения значительных результатов.

— Но война, — возразил Мима, — не хирургия, а резня! Я наблюдал сегодня эту кровавую бойню, когда…

— Вред может причинить любой бесконтрольный процесс. Вот превосходный пример: огонь. Он может быть и величайшим врагом человека, и его лучшим другом. Просто надо научиться им пользоваться. И то, что в дурном виде мы называем резней, в хорошей форме есть ампутация. Винить следует не инструмент, а неправильное его использование, как я уже говорил.

В этих словах крылась некая коварная логика, которой Мима не доверял.

— Все же я предпочел бы полностью избавиться от войны.

— Ты не сумеешь, — сказал Сатана. — Да и не захочешь, когда действительно постигнешь ее.

— Тогда объясни, что я могу и должен делать, — кисло проговорил Мима.

— Разумеется. Как я сказал, воплощения должны помогать друг другу. Ты не можешь полностью уничтожить войну, поскольку она не является причиной. Это лишь симптом, видимое проявление более фундаментальной болезни. И, только обратясь к основной проблеме, ты вправе надеяться избавиться от войны. Собственно, в твоих силах лишь раздуть ее до огромных размеров, либо притушить, введя в определенные рамки по своему усмотрению.