Ключи от цивилизации - Райдо Витич

— Коля, а ты ничего не брал?

— Нет, — буркнул.

— Дай свой жетон.

— Нет! — отрезали разом Сван и Иштван. Чиж с удивлением на них посмотрел, а Стася холодно уставилась на Пеши: не лезь, а? Мужчины непримиримо скривились: сама не лезь. Чиж не понимал, что случилось, косил на одного и другого, недоумевая и насторожившись: ой, нечисто. Знают, что-то ребята про Стасю и та знает, что они знают, но все молчат. Что за тайны и недомолвки?

Шнур с жетоном стянул, подал женщине. Та улыбнулась ему с благодарностью и пошла к панели. Вставила в паз жетон, отбила нужное: пальцы по ряду названий пробежали и пару раз нажали кнопки напротив странных продуктов. В нишу выкатились пакеты муки, соли, пшена, перловки, сухари, хлеб.

Что за ерунда?

Чиж нахмурился и посмотрел на мужчин — те, застыв смотрели на Стасю и явно были недовольны и обеспокоены. Лица замкнутые, взгляды с укором и сожалением.

— Зачем ей перловка? — спросил Николай.

— Кашу любит, — буркнул Иштван, не спуская нехорошего взгляда с женщины.

— В столовой этой каши выше головы.

— Она есть не любит, она варить любит, — едким тоном сказал Сван и, наконец, вспомнив о своей закупке, расстался со сладким скинув его на стойку перед другом. Уперся руками в поверхность и ставился прямо ему в глаза. Тот поморщился и только. Стоят, смотрят друг на друга, на Стасю взгляды переводят и опять друг на друга, словно переговариваются, решают что-то для себя.

— Я не мешаю? — прищурился Чиж, чувствуя обиду. Похоже все всё знают, один он в недоумении и неведении находится.

— Уже помешал, — выдохнул Иштван с недовольным видом, выпрямился.

Стася полученное в корзину скидала, жетон вытащила, с улыбкой Чижу подала:

— Спасибо, ты настоящий брат.

Тот заулыбался, невольно залюбовавшись довольной женщиной: красивая она, когда улыбается, глаз не отвести, и потом — ему улыбается, только ему, и приятно от этого, на душе светло. И мыслей в голове ноль.

Стася развернулась и к себе пошла, думая про себя, что Чиж все-таки отличный человек. А тот так и стоял ее взглядом провожая, улыбка блекла, спадала с губ и в глазах радость сменялась печалью.

Мужчины пихнули его с двух сторон:

— Влип, пчел?

— Забудь, — посоветовал Иштван, сгребая со стойки конфеты, сунул в руку Николая. — Не ты первый взгляд о Стасю мозолишь, не ты последний.

— Она как колобок, песенку споет и укатится, а ты останешься дурак дураком, — сказал Сван, разделив оставшееся подарки меж собой и Пеши. — Об одном прошу, не давай ей больше жетон.

— Почему?

Мужчины пошли к лифту и сделали вид, что не услышали вопроса.

— Все-таки, почему она на свой жетон не взяла, почему "не давай", зачем ей пшенка, перловка? Что за странности?

— Николя, брат, — положил ему на плечо ладонь Иштван. — Стася чудесная женщина, замечательная, но как любая женщина имеет свой пунктик. Не забивай голову, и помни — она нам сестра. И только.

— И тебе? — посмотрел на него в упор Чиж. Тот поморщился, к напарнику обратился с фальшивым непониманием:

— Слушай, что он хочет? Мы к девочкам идем конфетами кидаться или к Стасе перловку жевать?

Сван засмеялся и запихнул товарищей в лифт.

Потом под шуточки и смешки мужчины дошли до гостиной третьей диспетчерской команды и ввалились прямо на вечернее чаепитие красавиц. Им были рады больше, чем их подаркам, но, как и подумал Чиж, никаких намеков на адюльтер не последовало. Шутки, игры, веселые рассказы, интима — массаж шеи и плеч под истории из жизни трассеров и статистов, о службе и погоде.

Николай, сначала насторожился, почувствовав нежные ручки шатенки Зои на своих плечах, потом удивился, чувствуя, как она осторожно разминает ему мышцы. Покосился и удивился еще больше — девушка смотрела на рассказывающую о каком-то Хабибуле подругу, абсолютно не смущаясь тем, что делает. Николай посмотрел на ребят, которые уже были в руках других девушек, откровенно млели от массажа, и расслабился. Отчего, правда, нет? И так разомлел, что глаза закрыл и чуть не уснул, и пропустил уход Иштвана.

— Ничего себе расслабились, — чувствуя себя полупьяным, сказал Чиж. Девушки дружно улыбнулись ему, а Сван не открывая глаза, пояснил, продолжая наслаждаться разминкой мышц:

— Каждый диспетчер проходит медицинские курсы по оказанию первой помощи. Массаж входит в программу обучения.

— Заглядывайте почаще, — закивала блондинка Ольга. — У нас хоть практика будет.

Николай потряс головой, избавляясь от дурмана в ней и, рассмеялся: видели бы его пацаны! На вечеринку пошел! С девушками! Пьян, хотя и не пил, и в состоянии полной прострации как после ночи любви с гарнизоном блондинок, хотя ни с одной не был.

— Погусарили, однако, — поднялся, желая выйти на свежий воздух и немного прийти в себя.

— Вы вернетесь, Николай? — спросила Зоя. — Я еще не закончила.

Чиж лишь моргнул, не зная как реагировать на подобную непосредственность.

— Возвращайся, — посоветовал Сван, не оборачиваясь.

— Можно еще сделать массаж стоп, это улучшает циркуляцию крови и работу внутренних органов.

— Иммунитет повышает, — поддакнула Оля.

Чиж понял, что лучше уйти совсем и вывалился из гостиной, мечтая рухнуть в постель и заснуть. Так бы и сделал, но на беду проходя мимо комнат патрульных, заметил, что дверь в комнату Стаси открыта, а за ней голоса слышались — Иштвана и Стаси. Николай затаился, прислушиваясь и, весь сон потерял, оттого что услышал.

— Стася, ну зачем тебе? Здесь мужчин мало? Влетишь ведь по полной программе.

— Не влечу.

— Слушай, ну, чем он лучше?

— Это любовь.

— Стасенька, какая к чертям любовь?

— Иштван, иди спать.

— А ты пойдешь к своему, да?

— Да.

— А если нас по тревоге поднимут? На плановое задание наша очередь.

— Иштван, не учи, сама знаю. Иди спать, ты устал.

— Не пойду, буду сидеть у тебя и никуда не пущу.

— Не вредничай.

Чиж лбом к стене прислонился — теперь все ясно. У Русановой есть любовник, который живет где-то в Древней Руси. Женщина ему деньги таскает, продукты, собой рискует, чтобы увидеться, подставляется. Кто он? Княжич, боярин, купец, крестьянин? Что за мужчина такой, которого женщина обеспечивает?

Какая разница?! Сам факт — у Стаси любовник, там, далеко-далеко в истории.

— Стася, два перехода — огромная нагрузка.

— Не факт, что мы в ближайшие сутки пойдем.