Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

– Так я и думал! – крикнул он. – Тогда я скажу еще одну вещь всем храбрецам на этом холме. У меня послание от моего господина. – Голос его изменился: он стал более холодным, менее грубым, более пугающим. – Год с небольшим тому назад Ракот получил удовольствие с одной из женщин из вашей компании. Он готов снова это повторить. Она проявила редкую покладистость и была очень хороша. Со мной сейчас Черная Авайя, готовая отнести ее назад в Старкаш по его приказу. Найдется ли среди вас тот, кто оспорит право Ракота на ее тело?

Пола затошнило от отвращения и дурного предчувствия.

– Господин мой Верховный король, – сказал Артур Пендрагон, когда хохот Уатаха и завывания цвергов за его спиной утихли, – скажите мне, пожалуйста, название этого места.

Пол увидел, как Айлерон повернулся к Воину.

Но ответил ему Лорен Серебряный Плащ, с грустным пониманием в голосе.

– Эта равнина была зеленой и плодородной тысячу лет назад, – сказал он. – И в те дни она называлась Камланн.

– Я так и предполагал, – очень тихо ответил Артур. Не прибавив ни слова, он начал проверять подгонку перевязи с мечом и крепление королевского Копья у седла.

Пол повернулся к Дженнифер – к Джиневре. И то, что он увидел на ее лице, когда она смотрела на спокойные приготовления Воина, поразило его в самое сердце.

– Милорд Артур, – сказал Айлерон. – Я вынужден вас просить уступить мне право сразиться с этим чудовищем. Предводитель их армии должен сражаться с предводителем нашей. Это мой бой, и я заявляю на него права.

Артур даже не поднял глаз, продолжая свои приготовления.

– Это не так, – сказал он, – и вы это знаете. Вы нужны завтра больше, чем любой из нас. Я вам говорил уже давно, перед путешествием на Кадер Седат, что мне никогда не позволяют увидеть конец событий, когда меня призывают. А то имя, которое произнес Лорен, сделало все понятным: в каждом из миров меня ждал Камланн. Это то, для чего я был перенесен сюда, Верховный король.

У стоящего рядом с хозяином Кавалла вырвался звук, больше напоминающий рыдание, чем рычание. Красное солнце висело низко, освещая странным светом их лица. Смех внизу затих.

– Артур, нет! – страстно воскликнула Кимберли. – Вы здесь ради более крупных свершений. Вы не должны спускаться туда. Мы слишком нуждаемся во всех вас. Разве вы не видите, что он собой представляет? Никто из вас не может с ним сражаться! Дженнифер, скажи им, что это глупо. Ты должна им сказать!

Но Дженнифер смотрела на Воина и молчала.

Артур закончил свои приготовления. После этого он поднял взгляд и посмотрел прямо на Кимберли, которая призвала его сюда. Которая привела его в это место властью его имени. И ей он ответил словами, которые Пол запомнил на всю жизнь.

– Как можем мы отказаться сражаться с ним, Видящая? Как можем утверждать, что носим свои мечи во имя Света, если будем трусами, стоя перед лицом Тьмы? Этот вызов уходит корнями в глубь времен дальше любого из нас. Даже дальше, чем я. Кем мы будем, если откажемся от этого танца?

Айлерон медленно кивнул, в глазах Левона и Ра-Теннеля ясно читалось согласие. Сердцем Пол чувствовал древнюю, как сама вечность, силу в словах Воина, и, принимая их с сожалением, он ощутил еще одно: пульс Бога. Это было правдой. От этого танца нельзя отказаться. И, кажется, все же это был танец Артура.

– Нет, – произнесла Джиневра.

Все взоры обратились к ней. В пронизанной ветром тишине этого пустынного места ее красота сияла, словно вечерняя звезда, спустившаяся к людям, она почти ослепляла.

Неподвижно сидя верхом на коне, вцепившись пальцами в гриву, она сказала:

– Артур, я не хочу снова потерять тебя вот так. Я этого не вынесу. Не ради единственного боя ты был призван, любимый, этого не может быть. Камланн или нет – этот бой не может быть твоим.

Его лицо в обрамлении седеющих волос застыло. Он сказал:

– Мы – пленники сотканной судьбы, и спасения нет. Ты знаешь, что я должен идти к нему.

На ее глазах закипели слезы. Она не ответила, но медленно покачала головой.

– Тогда чье же это место, если не мое? – спросил он едва слышным шепотом.

Она опустила голову. Ее руки взлетели в коротком, бессильном жесте отчаяния.

А потом, не поднимая глаз, она сказала с внезапной ужасающей официальностью в голосе:

– На этом месте и перед множеством людей мое имя было опорочено. Мне необходим мужчина, который примет этот вызов и сотрет позор своим мечом.

Теперь она подняла голову, теперь она повернулась. К тому, который молча сидел на коне, ничего не говоря, не двигаясь, терпеливо ожидая того, что, казалось, предвидел. И Джиневра сказала:

– Согласен ли ты, который так много раз был моим рыцарем, стать им снова? Примешь ли ты вызов, чтобы защитить мою честь, милорд Ланселот?

– Приму, госпожа, – ответил он.

– Ты не можешь! – воскликнул Пол, не в силах сдержаться, и его голос вспорол тишину. – Дженнифер, он ранен! Посмотри на его ладонь, он даже не может держать меч! – Рядом с ним у кого-то вырвался странный, задыхающийся звук.

Три фигуры в центре не обратили на него никакого внимания. Совершенно никакого. Словно он не произнес ни слова. Последовало новое молчание, полное невысказанных слов и многих слоев времени. Порыв ветра сдвинул волосы с лица Дженнифер.

– Госпожа моя, – произнес Артур, – я слишком давно знаю слишком многое, чтобы отказывать Ланселоту в праве быть твоим рыцарем. Будучи здоровым, он гораздо больше меня достоин встретиться с этим противником. Но сейчас я этого не допущу. На этот раз нет, любимая. Ты просишь его, серьезно раненного, взять это на себя не ради тебя самой, не ради него, а ради меня. Ты просишь его без любви.

Джиневра резко вскинула голову. Ее зеленые глаза широко раскрылись, затем вспыхнули гневом. Она затрясла головой так энергично, что слезы брызнули во все стороны, и голосом королевы, голосом, в котором звучало горе, заставившее их застыть на месте, она закричала:

– Так ли это, милорд? И тебе ли говорить мне об этом? Желаешь ли разорвать мою плоть, чтобы все присутствующие здесь могли проникнуть в мое сердце, как это сделал Могрим?

Артур отшатнулся, словно от удара, но она еще не закончила. С ледяной, беспощадной яростью она продолжала:

– Какой мужчина, даже вы, милорд, посмеет в моем присутствии говорить о том, просила ли я с любовью или без любви?

– Джиневра… – начал было Ланселот, но в свою очередь дрогнул, когда она обожгла его взглядом.

– Ни слова! – резко приказала она. – Ни слова от тебя и ни от кого другого!

Артур спрыгнул с коня. Встал перед ней на колени с лицом, искаженным от боли. Открыл рот, чтобы заговорить.

И в этот момент, именно в этот, Пол осознал чье-то отсутствие и вспомнил тот тихий, задыхающийся звук, раздавшийся рядом с ним, на который он не обратил внимания.