Теория катастрофы - Ник. Горькавый

— Работай дальше, Робби. Мы тоже подумаем, с какого конца подобраться к этой задаче… Тебе помогут полицейские досье об убийствах людей из списка?

— Да, но учтите, что детективная работа — это лицензированная область моделирования…

Никки задумчиво сказала:

— В этом жутковатом списке мне жаль не только умерших, но и живых…

— Почему? — спросил Джерри. — Из-за опасности, которая им грозит?

— Из-за того, что на них лежит печать обречённости… Если ты попал в список, то стал ключевой фигурой будущего, рычагом изменения мира. На тебя ложится неизбежная тяжёлая ответственность… Эйнштейн был пацифистом, но из-за угрозы создания нацистами атомной бомбы ему пришлось бросить свой авторитет на политические весы и выступить за разработку атомного оружия. А потом были Хиросима и Нагасаки… Я думаю, что каждый человек из этого списка будет восхваляем и проклинаем одновременно. Ни одно масштабное действие или нововведение не остаётся положительным или нейтральным. Оно всегда имеет оборотную, отрицательную сторону, всегда прокатывается колесом по чьим-то судьбам.

— А если ничего не делать? Попал в список ключевых людей, но умыл руки.

— Тогда будет ещё хуже. Этим список и ужасен — если ты в нём, то любое твоё действие или бездействие отзовётся оглушительным эхом. Бедняга, ты стал Гулливером среди лилипутов. Как бы осторожно ты ни двигался, всё равно сломаешь кому-то спину.

— Мне это не нравится. Дьявольский список.

— Никому из нормальных людей это не может нравиться.

На занятии по интелкультуре профессор Эксмин рассказывал об искусстве полемики:

— Это обширная и увлекательная тема, но я ограничусь рассмотрением спора между интеллектуальными соперниками, ценящими юмор.

Профессор походил по залу и со вздохом сказал:

— Полемика — это фехтовальный диалог по определённым правилам. Нельзя дискутировать с людьми, не разделяющими дуэльный кодекс. Бросить вызов: «Милостивые государи! Кто тут против концепции лингвистического релятивизма?!» — в гуще овощного деревенского рынка — чревато последствиями. Дискуссии не получится: вас просто забросают невнятными кочерыжками народного гнева.

— А что — в полемике есть какие-то правила? — удивился кто-то.

Профессор утвердительно кивнул.

— Главное правило словесной дуэли — максимум яда и максимум вежливости. В полемике много подводных нюансов: ролевые маски, умение блестяще проигрывать, «удар вилкой». В моей книге «Искусство полемики» приведена полная классификация острых двусмысленностей…

— А можно какой-нибудь простенький пример? — спросила Самар.

Профессор перевёл взгляд на заднюю парту, где сидел толстенький Дракон, хозяин памятной кибервороны.

— Рассмотрим самый классический выпад: «Ты — дурак!»

Все рассмеялись, а Дракон побагровел.

— Классический же ответ: «Сам дурак!» показывает, что оба беседующих — одного дурацкого поля ягоды. Лучше, например, ответ: «Среди таких гениев, как вы, сударь, я предпочитаю оставаться дураком». Вы формально поддержали тезис грубияна, но перевернули ситуацию так ядовито-вежливо, что для других не останется сомнений в том, кто из вас настоящий дурак.

— Значит, прочитав вашу книгу, можно выиграть любой спор? — радостно воскликнул кто-то.

— Нет, конечно! — удивился Эксмин. — Есть категории споров, где победить нельзя в принципе. Полемику вокруг жизненно важных вещей — как, например, широко обсуждаемый сейчас закон о свободе геномодификаций — ни одна сторона выиграть не может, потому что поражение непереносимо для проигравшего. Значит, время цивилизованной полемики будет быстро исчерпано и чистые доводы логики и остроумия заменятся на грязные аргументы шантажа и войны.

— Что такое «блестяще проигрывать?» — заинтригованно спросили из зала.

— Все полемические раунды выиграть невозможно, — пояснил профессор. — Если проигрываете, то не упорствуйте, вызывая жалость и усмешки, а добродушно и вовремя признайтесь в проигрыше. После чего снисходительно или покровительственно, а ещё лучше — удивлённо — похвалите соперника за его успех. Этим вы отравите ему всю радость победы.

Профессор смеялся и язвил беспрерывно и над всеми: от него трудно было услышать фразу без сарказма.

— Почему вы всё время шутите? — не выдержал серьёзный Митр-Олень.

— Вылетевшее слово без жала — просто муха. Разве мне, старой змее, — трудно?

Профессор Эксмин любил приговаривать, ставя низкий балл: «Сами потом благодарить будете!» — чем вызывал дополнительный эмоциональный всплеск у студента, и без того раздражённого плохой оценкой. Чего, собственно, профессор и добивался, гадюка ядовитая.

Эксмин обожал всякие испытания и провокации — вот и сейчас он обратился к аудитории.

— Делаю вызов, — профессор сделал паузу, — и предлагаю достойно ответить! Юмор важен, но убедительность ценнее.

Все заёрзали и напряглись лицами — для большей умственной сосредоточенности.

— Если вы такой умный, то почему такой бедный? — надменно бросил в зал профессор.

Молчаливая пауза. Все лихорадочно ищут в пустых головах: чем срезать сэра Эксмина?

— Умный слишком мудр, чтобы попасться в капкан богатства, — неожиданно сказала Никки.

— О чём вы говорите? — весьма натурально удивился Эксмин. — Зависть к богатым живёт в большинстве сердец.

— Глупым быть ещё хуже, чем богатым, — кивнула Никки. — Но сердце умного полно жалости к богачам.

— Как можно жалеть людей, у которых так много денег и возможностей их потратить? — возразил Эксмин.

— Тратить деньги — труд, занимающий всё время, — улыбнулась девушка. — Богатство пожирает жизнь человека.

— Все мечтают разбогатеть и жить в вечном празднике, — заявил профессор.

— Праздные люди мертвы в течение всей своей долгой жизни, — парировала Никки.

В диалог вмешался Вольдемар:

— Это мысль Томаса Фуллера, историка и биографа.

Профессор удивлённо спросил, выходя из полемического образа:

— Зачем же вы сами так разбогатели? Не жалко себя?

Студенты заинтересованно обернулись на юную королеву.

— Жалко, — тихо и серьёзно сказала Никки. — Я жертвую собой.

Неожиданно её голос дрогнул.

Аудитория зашушукалась. Смешно никому не было.

Профессор Эксмин внимательно посмотрел на девушку и сказал:

— Мисс Гринвич, вы меня убедили. Вы достойны «серебряной мудрой змеи»!

Все зашумели. До этого аудитории доставались лишь поощрительные титулы «медного ужа», «чугунной пиявки» и совсем уж никчёмного «резинового головастика».