Грозный змей - Майлз Кэмерон

– Да, – согласился он тоже с улыбкой. Все-таки она – его мать.

Она рассмеялась низким красивым смехом.

– Сердце мое! Каждый дюйм земли вдоль Стены принадлежит нам. Граф, я и ты… какое же королевство мы создадим!

Габриэль погладил огромного грифона по перьям.

– Нет.

– Как это нет? – нахмурилась она.

– Я хочу сказать, что вовсе не собираюсь брать у тебя уроки дипломатии. Что бы ты ни задумала, я не буду в этом участвовать. И, пока мы остаемся в этой неловкой ситуации, я бы хотел упомянуть и герметические искусства. Я полагаю, что тебе нечему меня научить, и я ни в коем случае не пущу тебя в свою голову.

– Нечему тебя научить! – повторила Гауз, уязвленная до глубины души. – Ты мой ребенок! Я тебя создала!

Габриэль коротко поклонился ей, гордясь собой. Мать пугала его, но, видит бог, он держался и не показывал этого. Он сцепил ладони, чтобы они не дрожали.

– В моей голове год обитал Гармодий. – Каждый слог падал, как камень из требушета.

– Ты работал с золотом? – спросила она.

В эфире, своим вторым зрением, она увидела, как он взял золотой лучик и ее собственное дыхание – зеленого цвета – и сплел их в амулет. И протянул ей маленький геркулесов узел из розовых шипов.

Она приняла его.

Он взорвался розовыми лепестками, распространяя волну аромата.

– У меня есть собственные планы. Тебе в них места нет. – Габриэль поклонился. – Признаю, иметь грифона мне действительно хотелось.

Гауз склонила голову и отступила на шаг, побежденная.

– Как тебе будет угодно, мой могущественный сын.

Годы практики помогли ей спрятать торжествующие нотки в голосе. «Мой сын! Я верну тебя, и вместе мы будем править всем!»

Часом позже Гэвин нашел своего брата в одиночестве в его покоях. Нелл доложила о нем.

Габриэль скармливал дохлого цыпленка – прямо в перьях – грифону, который рос буквально на глазах. Воздух загустел от запаха этой твари – кровавого, мускусного, животного.

– Ты жив? – спросил Гэвин. – И что это, ради бога?

– Жив, – вздохнул Габриэль, – мне больно, тревожно и грустно. Как будто мне снова пятнадцать, – он бледно улыбнулся, – зато она подарила мне грифона! Очаровательный, правда?

Гэвин рассмеялся и налил себе вина.

– Я бы тоже хотел грифона, но, видимо, не заслуживаю. Значит, внезапное желание завалить каждую девку, которую я вижу…

– Это грифон. Ничего не поделаешь. Они излучают любовь, пьют любовь… думают любовью.

– Господи, действительно как в пятнадцать лет! Прекрати это!

– Ты имеешь в виду внезапные приступы желания или воздействие на нас нашей матушки?

Габриэль подбросил куриную голову, огромный коготь перехватил ее в воздухе, а клюв перемолол. Габриэль отошел в сторону, а Гэвин схватил его, как будто бы они боролись, и обнял.

– Нет, – сказал Гэвин, – мы не дети, и мы не будем вставать на чью-то сторону. Когда мы были еще юнцами, она разделила нас и завоевала.

Габриэль коротко обнял его и отстранился.

– Она использовала против меня Амицию.

– Слышал бы ты ее советы насчет леди Марии. – Гэвин покраснел при мысли о них. – Кажется, я не смогу просто уехать в Лиссен Карак и бросить тебя, – он пожал плечами, – с ней Анеас, между прочим.

– Знаю. – Габриэль положил руку брату на плечо. – Иногда ты бываешь лучшим братом, какого только можно желать. Иди к своей даме. Я останусь с матерью, – он вздохнул, – и с Анеасом.

– И твоей возлюбленной, монашкой.

Габриэль сел и обхватил голову руками.

– И с ней.

– Ну, зато никто не скажет, что мы неинтересная семейка. – Гэвин сел напротив брата. – Почему ты выбрал монашку? Я согласен, что она хороша. Я даже сам был ею увлечен, но…

– Знал бы ты, как часто я задаюсь этим вопросом. Порой мне кажется, что я охотник, попавшийся в собственный капкан.

– Ты пытался ее заколдовать?

– Что-то вроде того. – Габриэль криво улыбнулся. – Каждый раз, когда ты считаешь себя очень умным, есть вероятность обнаружить, что ты страшно глуп.

– На собственном опыте знаешь? Кстати, если ты собираешься меня отпустить, мне стоит прекратить пить.

– Чем меньше свидетелей, тем лучше.

– Она все еще собирается сделать отца королем севера? – спросил Гэвин, уже взявшись за дверную ручку.

– Это мелочи, дорогой братец, – угрюмо ухмыльнулся Габриэль. – Она полагает, что я стал герцогом Фракейским, чтобы защитить границы.

– А нет? – Гэвин обернулся, не убирая руки от двери.

Тишина стала напряженной. Сэр Габриэль встал и положил руки брату на плечи.

– Гэвин, когда-то у меня были планы. Теперь они изменились. – Он отвернулся. – Я не могу ответить.

Гэвин кивнул и снова обнял брата.

– Ты мастер неоднозначности.

– Передавай леди Марии мои наилучшие пожелания.

Совет севера начался без шума и церемоний, чего никто не ожидал. Утром все собрались в большом зале крепости. В трубы не трубили, и даже герцогиня несколько присмирела.

Во главе стола сидел сэр Джон Крейфорд в добротном зеленом гамбезоне и таких же шоссах. Все остальные выглядели по-деловому, за исключением герцогини. Она восседала напротив сэра Джона в высоком деревянном кресле, которое принесли ее люди. Ее окружали служанки, а оделась герцогиня в бархатное платье, затканное золотыми изображениями грифонов.

С правой стороны стола сидели Амиция, представительница аббатства Лиссен Карак, и лорд Уэйленд – имя не самое известное, но Грегарио, лорд Уэйленд, был вождем мелкопоместных лордов северного Брогата, Холмов и земель к югу от Альбинкирка. Сам он славился как хороший мечник и одевался по последней харндонской моде. Рядом с ним сидел его союзник и старый друг, главный конюший, красивый щеголеватый мужчина лет пятидесяти в вышитом зеленом гамбезоне, тоже знаменитый мечник и один из богатейших землевладельцев севера. Ближе всех к герцогине оказался сын Хранителя Дормлинга, высокий юноша с жестким лицом. Имя его было Аллан, а в землях Хранителя его называли Мастером Дормлинга.

Напротив сидели сэр Габриэль – герцог Фракейский, и сэр Томас Погонщик, и сэр Алкей, представлявший императора, как сэр Джон представлял короля. Одно сиденье оставили пустым для Змея – из любезности. Бывали ведь и другие советы севера. Орли, которые могли бы сесть рядом с лордом Уэйлендом, не осталось. Вместо этого здесь расположились лорд Маттео Корнер с Питером Соколятником, глава этрусских купцов на севере и офицер сэра Джеральда Рэндома. У них был друг к другу финансовый интерес, и оба об этом знали. Как противовес им выступала церковь в лице епископа Альбинкиркского. Не считая служанок герцогини, Наталии, жены сэра Грегарио, одетой в самое модное платье во всем зале, Тоби и Джейми, оруженосца сэра Джона, в благородном собрании не присутствовали слуги – и шлюхи.