Танасори - Анастасия Зинченко

— Так точно!

— Будет исполнено! — практически одновременно отозвались говорившие, и кинулись, вероятно, выполнять приказ начальства.

— Да смотрите, чтобы порошки не отсырели, заклинание Стазиса на них еще висит, но не лишним будет начертить пару рун поверх бочек.

— Капитан, а что делать с этим?.. — четвертый говоривший, видимо, только зашедший в здание склада, отозвался откуда-то издалека.

— Что это?

— А я знаю? Какие-то корешки, да травки.

— И ты называешь себя контрабандистом? Не зная, что собираешься продавать? — хмыкнул капитан, судя по звукам, подходя к матросу ближе. — Это шиннедра и листья риваллены, паралитики. Так что не советую прикасаться к сочившимся соком стеблям голыми руками, если не хочешь лишиться осязания на пару-тройку часов.

— А давайте опробуем шиннедру на Быке? — предложил, если Эйя не запуталась в голосах, Кривой. — Хотя бы на время и не на руках? А то, сколько у него уже мелких бегает? Одиннадцать?

— Четырнадцать, ты не забывай про острова, там же его ждет очередная «жена», — поправил друга Пес.

— Лихое дело не сложное, — засмеялся капитан. — А вы, парни, завидуйте молча. Если нашему Быку надобно спускать пар, непременно брюхатя женщин, так пусть развлекается.

— Но ему же из-за этих спиногрызов полагается дополнительный куш с налета! — недовольно заметил Кривой.

— А ты сначала вытерпи упреки нескольких баб, которые пустили такого, как Бык в свою постель, да еще и согласились родить, а потом разводи политесы, — парировал капитан, и обратился к подошедшему четвертым, — отнеси зелень сразу в сундуки, Шустрый. На нее уже к ночи вырастет спрос. А часть отложи в сумки, думаю, будет не лишним и нам пару раз воспользоваться этими зачарованными травками.

Когда шум передвигаемых бочек, скрип сундуков и шуршание мешков стихло, как и раздавшиеся напоследок приказы капитана, Эйя вновь почувствовала, как ее сердечко забилось с утроенной силой, поскольку вновь рядом с дверью, за которой она скрывалась, послышались тихие голоса. Говорили, судя по всему, Шустрый и Пес.

— Слушай, блохастый, а нас ведь за нападение на корабль самого Алхимика… не того?..

— Молись, чтобы капитан действительно замел следы так, чтобы комар и носа не подточил! Иначе… я боюсь даже представить, на что способен Алхимик, если узнает, что мы помимо груза изничтожили парочку его слуг.

— Но от тел же избавились… И наш «Неуловимый» был под Пологом Невидимости, так что точно определить, кто именно напал, не будет возможным.

— Ребят жалко.

— Красных что ли? — Эйя невольно обернулась к корзине с разорванной рубахой-кителем.

— Наших.

— Не жалей о том, что нам достанется больше!

За дверью послышался вздох.

— Но все-таки, мне кажется, что было неразумно переодеваться в одежды Его команды.

— Без этого мы бы не смогли даже под покровом ночи попасть на корабль этого чертова Алхимика, кем бы он ни был! Будто ты не знаешь! В одеждах этого хитрого лиса завязаны охранки от чужаков, лишь они пускают на палубу… Кстати, куда ты дел китель?

— Тот, разорванный? Да выбросил в отстойник, во второй раз я не собираюсь надевать на себя тряпку с покойника, к тому же дурно пахнущую!

— Да ты, небось, сам пованиваешь, вот и передал дорогой ткани амбре, — хохотнул Пес, но тут же стал серьезным. — Куда ты дел алхимическую форму?

— Да вон, в гальюн кинул, когда открывал ворота.

— Идиот! А если кто увидит ее? Да еще и с характерными следами?.. Всему учить надо!

Эйя в панике замерла.

Мужские шаги стали приближаться к ней со стремительной скоростью.

Мысли о том, что с ней захотят «развлечься», вытеснила более яркая — что ее, скорее всего, убьют! Как только поймут, что она все слышала. Бессмысленный лепет о том, что Эйя ничего не знает, и никому ничего не расскажет, не будет воспринят жестокими пиратами всерьез.

Она попала. В глубокую и темную… яму.

И как из нее теперь выбираться, когда волосы встают дыбом, а дыхание перехватывает? Мысли улетают куда-то вдаль, не позволяя руководить телом, которое словно одеревенело?

Что ей делать? Где скрыться?

Кто поможет?..

Келегон, где ты?..