Декан моего сердца - Екатерина Каблукова

— Вот это дело! — одобрительно воскликнул один из студентов, остальные его поддержали.

Молчала только “великолепная четверка” — именно так я назвала про себя компанию, восседавшую на последних рядах.

Они сидели, недоуменно переглядывались, наконец один из них поднял руку.

— Да? — я прервала объяснение.

— Простите, но мы не получили своих работ, — пробасил адепт.

Его друзья заухмылялись.

— А вы сдавали работы? — уточнила я.

— Да. Неужели вы их не прочли? — поинтересовался второй из четверки, тот самый, который предлагал мне свое покровительство.

— Я не поняла, что это работы… простите. Ну тогда вам вот это… — я улыбнулась и высыпала из пакета восемь зеленых горошин.

Гном не обманул. Они начали увеличиваться сразу, как только выпали, превращаясь в огромные полосатые зеленые шары.

— Подойдите все, — я подождала, пока все четверо выйдут к кафедре, после чего вручила каждому по листку с темой реферата и огромному гарбузу и обратилась к остальным. — Надеюсь, мне не стоит расшифровывать смысл происходящего? Приятного аппетита.

Последние слова потонули в хохоте. На Севере гарбуз считался сорной ягодой. И если девушка вручала его молодому человеку, о сватовстве не могло быть и речи. Я постучала по столу, призывая к порядку:

— А теперь, поскольку я отклонила столь лестные предложения и вынуждена сама зарабатывать себе на хлеб, мы продолжим.

Остаток лекции прошел в благопристойном молчании со стороны адептов.

К обеду моя шутка разошлась по всей академии, затмила состязание лучников, потому меня встречали дружелюбные улыбки и теплые взгляды как преподавателей, так и самих адептов.

— Традиции Севера! Кто их чтит — сам северянин, даже если родился на юге, — фыркнула Эль, когда я поинтересовалась с чего вдруг все вокруг прониклись ко мне дружескими чувствами.

Мы как раз сидели за столом. Я, она и Ринтар. Кори нигде не было, как пояснил гном, у его партнера был методический день.

— Скажи лучше, он перебрал в баре и теперь спит! — эльфийка явно была не в настроении.

— Он не спит, он прокрастинирует! — назидательно поправил ее Ринтар, для важности подняв вверх указательный палец.

— Да как бы это не называлось, результат один, ты придешь и будешь после работы убираться в квартире! — Эль отодвинула от себя тарелку и встала. — Все, мне пора, счастливо оставаться!

— Что это с ней? — спросила я у гнома, когда подруга отошла подальше.

— Больг уехал, — спокойно пояснил Ринтар. — Сказал, что возвращается в свой клан. Вот она и злится. Не обращай внимания, проведет лекции, выдаст адептам задания для лабораторных, и к вечеру повеселеет!

— Бедные адепты, — хмыкнула я.

Ринтар широко улыбнулся:

— А они ко мне побегут.

— Зачем?

— Не все могут писать курсовые! Но у деток ест богатые родители!

— Рин, ты… — ахнула я. — И Эль не в курсе?

— Почему? Я честно делюсь с ней заработком!

— А! — только и произнесла я.

Кто бы мог подумать, что заштатная академия окажется полной тайн.

Гном улыбнулся, мысленно уже предвкушая, как будет считать монеты.

Остальные лекции прошли спокойно, а потом меня вызвали на ковер. Я как раз заканчивала надиктовывать задания, когда меня прервал безучастный глас: “Младший преподаватель Патриция Флоу, зайдите к ректору!”

Глас использовался в редких случаях, обычно присылали секретаря. Первый курс зашумел.

— Тише! — успокоила я. — Насколько я слышала, к ректору пригласили меня одну! Поэтому…

Я еще минуты три мстительно надиктовывала задания, после чего отпустила и медленным шагом направилась получать выговор. В том, что выговор будет, я не сомневалась — слишком уж обсуждаемой была шутка с гарбузами.

Ведьма в приемной встретила меня злорадной улыбкой, наслаждаясь ситуацией, она даже забыла кинуть в меня проклятием.

— Вас ожидают, — пропела она столь сладким голосом, что у меня даже свело зубы.

— Спасибо, — стараясь казаться невозмутимой, я открыла дверь.

Руки подрагивали, слишком уж свежа была память о тех временах, когда я сама училась. В столичной Академии вызов к ректору мог означать лишь одно — отчисление. Но я давно не была студенткой. Впрочем, от увольнения тоже никто не застрахован.

— Добрый день!

Ректор сидел за своим огромным столом и что-то писал. При звуках моего голоса, он отложил перо, поднялся и чуть склонил голову.

— Мисс Флоу, рад что пришли так быстро!

— У меня не было особого выбора, — я пожала плечами.

Одна из особенностей гласа состояла в том, что приказы невозможно было игнорировать — они набатом звучали в голове, пока не исполнялись.

— Да, мне показалось это лучшим решением, — Норрик пристально посмотрел на меня сквозь стекла очков.

Отработанный годами общения с адептами, этот взгляд заставлял нервничать.

— Поэтому я здесь, — отозвалась я, стараясь выглядеть безмятежной.

— Да… — ректор откинулся на спинку стула, постучал пальцами о столешницу и начал. — Мисс Флоу, надеюсь, вы осознаете, что ваше поведение в Академии почти перешло грань допустимого?

— Простите?

— Я готов был закрыть глаза на вашу неудачную шутку с челобитной и на то, что вы использовали лазейку в уставе, чтобы не платить за животное, которое привезли с собой, но остальное… Это состязание в вашу честь вчера вечером, просто неприемлемо!

— Замечу, не я его затеяла, более того, я ушла оттуда, дабы не провоцировать стрелявших меряться… стрелами, — отчеканила я.

— Да, но вы спровоцировали эту ситуацию. Вы, южанка, и не знаете наших обычаев!

— Так просветите, — процедила я сквозь зубы.

Неприязнь ректора Норрика была очевидна, и я понимала, что вряд ли хоть что-то меня спасет.

— Боюсь, это невозможно, — ректор скривил губы в подобие улыбки. — А уж ваша выходка с гарбузами… Мисс Флоу, я понимаю, вы — юная, симпатичная девушка, у вас впереди вся жизнь, и многие учебные заведения почтут за честь… поэтому, чтобы избежать скандала, я предлагаю вам самой написать заявление…

Он замолчал, а я содрогнулась, представив, что будет, если меня сейчас уволят. Придется вернуться к родителям, оправдываться перед тетей за кота… да и Дориан… Тогда он не сможет ничего противопоставить службе Магического контроля, и меня попросту бросят в тюрьму, как опасную преступницу. Скрип двери заставил меня подскочить на стуле.

— Простите, я задержался на практикуме! — знакомый бархатный баритон заставил меня выдохнуть.